Ладно. Зрелище, конечно, приятное, но отчего бы не заняться чем-нибудь более продуктивным. К примеру, не укрыться в палатке и, активировав «Кондиционер», а как ещё я мог назвать такое плетение, нарисовать новую страницу комикса. Обещал хозяину типографии до конца месяца выдать очередную книжку.

К слову, я выкупил по полсотни каждого выпуска. Уж больно личному составу полка понравились мои художества, причём не только рядовым, но и офицерам. За чтением был замечен даже господин полковник. Ну а для нижних чинов это явилось ещё и стимулом в постижении грамотности. Поначалу-то так чуть не из-под палки гонять приходилось. Зато теперь усидчивости стало куда больше.

Думал нарисовать одну страницу, но до ужина успел закончить две. Ещё четыре и можно будет отправляться в Москву, сдавать работу. Жаль, что, несмотря на режим аватара, во время марша работать не получается. Повозку даже на мягком ходу трясёт всё же изрядно. Есть вариант работать в изнанке, а после наложить изображение на пластину, как плетение. Но там я занимаюсь совершенно другим. М-да. И не всегда я при этом тружусь над ростом вместилища.

— Что тут у нас, Дымок? — присаживаясь на складной стул, поинтересовался я.

Уже стемнело и, в принципе, я мог воспользоваться «Кошачьим зрением», но предпочёл фонарь со свечой. Так оно куда уютней.

— Каша с кониной, — ответил молочный брат с хитрой улыбкой.

— Чего веселишься? — не удержался от вопроса я.

— Вот охота тебе, Шелест, ужинать тут в одиночестве, если можешь провести вечер в приятном обществе девиц? — зыркнув по сторонам и убедившись, что поблизости нет лишних ушей, произнёс он.

— Много ты понимаешь.

— Ну, уж то, что бегаешь от её высочества, как только вы стали близки, давно понял не только я. Весь полк над этим потешается.

— Слушай, ты… — нахмурился я.

— Чего? — с простодушной невинностью спросил тот.

— Ничего. Есть давай, — буркнул я в ответ.

Хм. А ведь, наверное, и впрямь смешно выглядит. Намеревался избежать славы фаворита, да и Марию компрометировать не хотелось, а вышло с точностью наоборот. Впрочем, к Долгоруковой все с почтением и любовью. Умела она подать себя людям, проявить где надо заботу, а где потребуется — жёсткость.

А вот как относятся ко мне, я так до конца и не понял. Надо бы Дымка поспрашивать. Не то чтобы меня это волновало, но знать не помешает. Ну, хотя бы ради того, чтобы понимать, как люди себя поведут в той или иной ситуации.

Вот за Марию в огонь и в воду, а надо, так и голову сложат. А как оно со мной, бог весть. Я как-то уж сильно сосредоточился на своей группе, предоставив работу с личным составом отцам-командирам. Как результат, оказался в стороне от солдат едва ли не чужой.