Обратно я уже так не погонял и в Воронеж вернулся на исходе третьего дня. Поблагодарил Бересту за охрану Груздя и походя вогнал тому нож в сердце. Я не святой прощать тех, кто пытался меня убить, по какой бы то ни было причине. Опять же, он из лихих, а значит, и кровь на руках имеет, и дальше этим будет пробавляться. Доплатил Бересте два рубля, чтобы прибрали тело, и дело с концом…

* * *

— Рассказывай, — отставляя кружку со сбитнем, потребовал князь.

В последнее время новости не радовали, а потому при виде такого выражения лица у дьяка и любимый напиток в горло не лез.

— Простите, ваша светлость, — завёл привычную шарманку Никита.

— Ну, не тяни. Я уже понял, что вести дурные. Теперь хочу их услышать.

— Человечек из Воронежа сообщил, что на Ярцева напали два простеца и одарённый. Двоих он убил на месте, один простец сбежал.

— Напомни мне, этот Ярцев недоросль, не прошедший инициацию, и к тому же поскрёбыш?

— Так и есть, ваша светлость.

— И он прибрал одарённого. М-да-а. А этот малец не так уж и прост.

Князь посидел с минуту в задумчивости и наконец кивнул своим мыслям.

— На меня через того душегуба выйти сумеют? — спросил он дьяка.

— Нет. Человечек во Владимире обрубил концы, что вели к нему. А не доберутся до него, и ваше имя не всплывёт.

— Это хорошо. Вот что, как и Машку, оставь этого щенка пока в покое. Пусть ходит сторожится. Мне оно так даже приятней. Не знаю, с чего я закусил удила. Не иначе как Петрушка выбесил со своим своеволием. Да и Машкой закусить не вышло. Торопиться мне некуда, обожду, глядишь, и удобный случай сам собой представится. Просто человечек в Воронеже время от времени пусть поглядывает за щенком.

— Сделаю, ваша светлость.

— Что-то ещё?

— Под Курском в своём имении при задержании был убит помещик Седов, промышлявший людоловством. Его имение отошло казне. Сестра Ярцева и пропавшая вместе с ней боярышня Столбова вернулись в гимназию. По слухам, тот самый Седов их и похитил.

— Вот значит как. Нашли, стало быть, охотника людишки государевы, — довольно хмыкнул князь. — Гадаешь, чему радуюсь?

— Не понимаю, ваша светлость, — вынужден был признать дьяк.

— Дурья ты башка, Никита. Даю руку на отсечение, бумаги покойного теперь в Тайной канцелярии.

— Но оттуда их ведь не достать.

— Главное, знать, где они, а уж как достать, придумать всегда можно, — довольно ухмыльнулся князь.

Потянулся, взял кружку с успевшим остыть сбитнем. Но, несмотря на это, вкусом остался доволен. Не так всё и плохо. Секрет чуть дальше протянутой руки, и при должном старании до него дотянуться можно. А что до Долгорукова и этого щенка… Ничего. Как там говорят в Италии — месть блюдо холодное…