К лавке я подошёл в час пополудни, когда солнце стояло в зените, и прохожих на пыльной и залитой жаркими лучами улице практически не было. На входе в лавку разошёлся с какой-то женщиной из мещан, и всё, внутри больше никого. Не нужно изображать из себя покупателя, присматривающегося к товару. Достаточно просто задвинуть засов.

— Эй, ты чего… — возмутился было лавочник и тут же осёкся.

— Если хочешь жить, веди себя тихо, — нарочито медленно взводя сначала один, а после и второй курки двуствольного пистолета, произнёс я.

— Всё вот здесь, под прилавком, — задрав руки и отступая на шаг к полкам с товарами, произнёс лавочник.

— Это хорошо, что ты ведёшь себя тихо. — Короткий взмах, свист, и клинок со стуком вошёл в полку у самого уха вздрогнувшего купчишки. — Если задумал глупость, то знай, что мне не нужно стрелять, я и с ножичком управлюсь.

— Я ничего не задумал. Деньги под прилавком, — затряс он головой.

— Это хорошо, что не задумал, — извлекая очередной метательный нож, произнёс я. — Но меня эта твоя мелочь не интересует.

— Я вижу, ты не местный. Людям-то представился? — начиная приходить в себя, купчишка попытался урезонить меня.

— Думаешь, я кому-то что-то должен?

— Но…

— Я не из разбойного люда, Пахом. Я из Воронежа, куда ты отправил Лебедева, ну или если хочешь, Кобзаря убить меня.

— Я…

— Его и Мышату я порешил на месте. Груздю повезло меньше, и он все мне рассказал. Уверен, что хочешь именно такого разговора?

— Я не знаю…

— Кто заплатил за мою смерть? Не говори, что ты непричастен, если хочешь жить. Да и умереть можно по-разному.

— Помоги!..

Ну, должен был он попытаться. Не мог не попробовать. Крик на высокой ноте оборвался хрипом. Трудно кричать, когда тебе в трахею прилетает ребро ладони. Довершил дело я ударом по темени, после чего утащил пленника в подсобку, ну или складскую комнату. Тут разговор должен был состояться более обстоятельный, и так как клиент чего-то не понимал, более жёсткий.

Да, мне противно истязать пленных, но умирать я также не спешу. К тому же под ударом не только я, но и мои близкие. Поэтому мне нужен не Пахом, а его наниматель. И вообще то, что этот урод лично никого не убивал, не значит, что на его руках нет крови. Есть, и причём по самые локти. Так что я не стеснялся и не сдерживался. Вернее, пересиливал себя и всё время старался держать перед взором глаза сестры, когда она пришла в себя после исчезновения узора «Повиновения». За этот взгляд я и сотню мразей замучаю без малейших угрызений совести…

Увы. Либо этот урод оказался слишком крепким орешком, либо он и впрямь не знал, кто к нему пришёл под покровом ночи и с маской на лице. Сказал, что дело срочное и заплатил настолько щедро, что удалённость в пять сотен вёрст не вызвала никаких дополнительных вопросов. Тупик. Ни одной зацепки. Возможно, Шерлок, мать его, Холмс, и нашёл бы их с десяток, но я их не видел…