— Угрожаете?

— Я искренне благодарен вам за годы школы и гимназии, как я могу угрожать своему воспитателю. Максимум, чем вы рискуете, это потерей уважения одного поскрёбыша.

— Пётр Анисимович, законы не просто так пишутся. Если вы не доходите до конца учебного года оставшиеся две недели, то никогда, повторяю, никогда не сможете получить аттестат об окончании гимназии. А без него не поступите в университет не только для одарённых, но и для простецов.

— Я не собирался в университет. Мне осталось отдать долг в армии, а туда и так загребут. Отслужу и вольная птица. Спасибо ещё раз и до свидания.

Я поднялся в дортуар, собрал свои нехитрые пожитки, попрощался со всеми и направился на выход. В смысле к лазу, ясное дело. Кто же меня в ворота выпустит, да ещё и с сундуком в руках. Скорее уж дворник за ухо поймает и потащит пред светлы очи дежурного учителя. Был, конечно, вариант, что Иванов взбрыкнёт. Но мне в это не верилось. Строгий, факт, но здравомыслящий преподаватель.

— Я уж решил, ты передумал, — встретил меня молочный брат.

— С чего бы мне передумывать. Просто нужно было попрощаться. Держи и дуй домой, — передал я Илье сундучок с вещами.

— А сам куда?

— Нужно по делам ещё кое-куда наведаться.

— Я с тобой.

— Остынь, телохранитель. Я тебя согласился взять только по настоянию батюшки, а то сидел бы сейчас в деревеньке да быкам хвосты крутил.

— И так крутить буду, поди, в гвардию ты меня с собой не возьмёшь.

— Ничего, дядьку Ефима на Кавказ к Вере услали присматривать, а тебя через год с Игорем отправим. Вот узоры наложим, и готов молодец.

— Мне с тобой сподручней.

— Ну, брат, сподручней-то оно сподручней, да только в гвардии ни слуги, ни боевые холопы, ни даже молочные братья не допускаются.

— Ты обещал мастера знатного присмотреть для узоров, — напомнил Илья.

— Вот как раз и иду договариваться, — заверил я брата и, развернув его, придал направление.

Идти было недалеко, поэтому не прошло и десяти минут, как я уже стучал в знакомую дверь. Как обычно, Эльвира Анатольевна открыла её сама. И, по обыкновению, в халате, так хорошо подчёркивающем её женские прелести. Я вновь не удержался, пробежавшись взглядом по её сбитой и всё ещё манящей фигуре.

— Опять что-то стряслось, Пётр Анисимович? — по привычке запахивая полы халата под горло, поинтересовалась женщина.

— Есть одно срочное дело.

— Господи, у вас хоть когда-нибудь другие-то были, — отступая в сторону и пропуская меня в квартиру, вздохнула она.

Я не стал заставлять себя уговаривать и скользнул в прихожую. Дождался, когда она закроет дверь на засов и обернётся ко мне.