Я скатился с каримата в сторону, инстинктивно уходя из зоны потенциального удара. Руки сами, ведомые наработанной тысячами повторений мышечной памятью, схватили взведенный арбалет и тяжелое древко рогатины. Вжавшись спиной в шершавый гранит под козырьком скалы, я попытался унять бешено колотящееся сердце. Идеальная позиция — со спины не зайти, силуэт сливается с камнем в темноте, а впереди открывается отличный сектор для стрельбы.

Ждать пришлось недолго.

Сквозь призрачное лиловое свечение аномалии, на край освещенного тлеющим костром пятачка, бесшумно выскользнула гибкая тень. Хищник не получил серьезного урона от ловушек. Осколки мины лишь оцарапали его броню, а парализующий разряд только разозлил.

Тварь была размером с крупную пуму. От каждого ее движения веяло первобытной угрозой. Эволюция, подстегнутая хаосом, создала идеального скрытного убийцу-телепата.

У мутанта не было шерсти. Тело обтягивала плотная, бугристая кожа пепельно-серого цвета, местами переходящая в жесткие роговые пластины, напоминающие панцирь. Вдоль хребта растянулся костистый, похожий на плавник гребень. Непропорционально большая голова с огромной, клыкастой, истекающей тянущейся слюной пастью. Вместо носа, покрытые слизью провалы. Фасеточные, лишенные зрачков глаза, затянутые защитной пленкой не мигая смотрели прямо на меня, пытаясь подавить мой разум. Но сейчас я был готов, ударив в ответ ментальной волной.

Тварь поняла, что я вырвался из-под ее контроля. Гребень на ее спине вспыхнул ядовито-зеленым светом, и на меня обрушился новый мощный удар. Мобилизовав все внутренние резервы, я выстроил щит — жесткий и непробиваемый, как монолитная плита. И, тем не менее, хищнику почти удалось достать меня. Невидимый пресс сдавил виски, из носа горячей струйкой брызнула кровь.

Поняв, что дистанционная атака не принесла должного успеха, зверюга издала шипящий звук, больше похожий на стравливание пара под высоким давлением из пробитого котла, и бросился в атаку. Расстояние в десять метров мутант преодолел одним стелющимся прыжком, выставив вперед лапы с серповидными, зазубренными когтями.

Я вскинул арбалет и нажал на спуск.

Тяжелый болт с бронебойным артефактным наконечником вонзился твари прямо в грудь, но не пробил массивную грудную клетку, а лишь с хрустом разворотил роговую пластину, глубоко уйдя в мышцы. Что, впрочем, не остановило зверя. Бросив бесполезный арбалет, я перехватил рогатину обеими руками, уперев тупой конец толстого древка в глубокую трещину у самого основания скалы. Классический прием охотников на медведя. Ничего надежнее за века так и не придумали.