— Не-е-ет, ни в коем случае! От крови потом очень сложно было бы отмыть, да и ошмётки бы остались, их невозможно до конца вычистить. Следователи потом точно нашли бы.

— Ясно, — ответил я, и добавил, обращаясь к медведю: — Оль, ты можешь подняться. Подожди нас на уровень выше, пожалуйста. Нам этих ещё раздеть надо.

— Ну блин! — с досадой выдохнул Денис, — так и думал. Хотя да, по-хорошему надо бы — в одежде синтетики много.

Раздевая «своего» молодчика, я обнаружил, что он обгадился после смерти. Странно, но это открытие у меня вызвало не столько брезгливость, сколько тоскливое чувство досады.

Вот родился человек, первые годы жизни не соображал ничего, так же под себя гадил, в подгузники. Его, наверно, любили, ухаживали за ним. Не ясно, насколько хорошо — но, по крайней мере, достаточно, чтобы он вырос. И вот он из каких-то своих соображений в один момент вдруг решает убить мальчишку. Ребёнка. А потом, почти без колебаний — незнакомого иностранца. Как так вышло? Что произошло в его голове за тот промежуток времени между моментом, когда он ничего не соображал, и сейчас, когда он, уже остывший, лежит на холодном полу в тёмном подвале?

— Ну всё, — сказал Лаолян, бросив тревожный взгляд в темноту, — лучше бы нам уйти. А то крысы и на живых напасть могут, почуяв добычу.

Мы направились в сторону бетонной лестницы. Стоя на уровень выше, Оля светила нам под ноги, чтобы идти было легче. Очень кстати — одежду с умершего приходилось держать на вытянутых руках.

Поднявшись на уровень, мы вышли из технического пролёта к выключенному травеллатору, который вёл с парковки. И тут я заметил кое-что странное. Будто бы проблеск в одной из бетонных стен. Словно зелёненький, яркий огонёк мелькнул.

Я остановился, приглядываясь.

— Что там? — спросил Лаолян с тревогой.

— Странно, — ответил я, — будто что-то мигнуло там.

Я указал кивком направление. Лаолян посветил туда своим фонариком.

— Ничего не вижу, — сказал он, пожав плечами, и уже хотел было отвести луч.

— Стой! — сказал я.

Я отчётливо разглядел в стене силуэт двери.

— Похоже, там какой-то проход есть, — сказал я.

Лаолян поводил фонариком по стене.

— Нет-нет, прямо там было! — сказал я, — не видите?

Я почувствовал странную теплоту в кармане туристических штанов — он закрывался на молнию, и там я хранил звезду, подвеску в форме сердца и камень. Тепло было достаточно ощутимым.

Положив одежду на пол, я засунул руку в карман и достал подвеску. Она слегка светилась красным, будто раскаляясь.

— Ух ты! Дверь! — произнёс Дэн.

Лаолян снова посмотрел на стену и приоткрыл рот от удивления.