— Слушай, мою долю, если что… — начал было я, но друг перебил.

— Да расслабься! — сказал он. — Мы на твоей тачиле сколько катались, а? — он подмигнул мне.

Я пожал плечами и улыбнулся в ответ.

— А он точно работает? — спросил я.

— Точно, — кивнул Пашка, — в Москве тестировал, в Сабурово.

— Специально мотался?

— Так забрать надо было.

Прибор пискнул. На экране появились цифры. Пашка сделал серьёзное лицо и подошёл к двери. Поводил прибором над печатью и возле зазора между створками, за которыми виднелись посеревшие деревянные ящики.

— Видишь? Фон в норме! — сказал он. — Давай вскрывать.

Я достал из рюкзака специально приготовленные кусачки и, приноровившись, перекусил проволоку, чуть выше замка, после чего взялся за печать и вытянул её из паза. Оставалось только отодвинуть засов.

— Кстати, странно, что настоящего замка не повесили, — заметил я, — а то печать есть, а из запоров только это, — я кивнул на засов.

— Наверняка тут ещё охрана была, — Пашка пожал плечами, — так что ничего странного. Просто следование протоколам, или что там у них было.

Возможно.

Я взялся за ржавую рукоятку и что было сил толкну её вверх и в сторону. Металл заскрипел, но не поддался.

— Подсоби! — попросил я друга.

Мы вдвоём навалились на засов. Раз-два и со скрежетом он всё-таки вышел из паза, обсыпав нас хлопьями ржавчины. Ролики, на которых висела дверь, конечно, давно закислились. Поэтому их приходилось пропихивать по пазу волоком, рывками. Наконец, зазор оказался достаточно большим, чтобы в него можно было протиснуться.

Я достал фонарик, включил его и посветил внутрь. Там были ряды одинаковых деревянных ящиков, которые давно посерели и рассохлись, образовав огромные щели, в которых что-то поблёскивало.

Пашка достал из сумки небольшую монтировку, и мы залезли внутрь.

Наше появление подняло довольно много пыли, и я чихнул.

— Будь! — сказал Пашка.

— Спасибо, — ответил я.

Друг снова достал из-за пазухи счётчик Гейгера и подошёл к ящикам. Фон был в норме.

Я же обратил внимание на выцветшие значки и цифры, которые вблизи можно было разглядеть на ящиках. Некоторые я вроде опознал: «не кантовать», «хрупкий груз», «не хранить на открытых площадках», другие были мне совершенно незнакомы: человек, расставивший руки, стоит в круге и пятиконечная звезда с двумя молоточками снизу.

— Вроде никаких знаков опасности, — сказал Пашка, разглядывая маркировку.

— Ага, — согласился я, — если там даже есть химическое оружие или что-то в этом роде — наверняка оно надёжно запечатано. Если увидим какие-то пробирки или колбы — оставим всё как есть.