И все это было описано в свитке с мельчайшими подробностями и подробными схемами и рисунками.
Будь у него такие знания раньше — и уже сейчас он мог бы находиться на ранних ступенях стадии трансформации!
Но, увы, история не знает сослагательного наклонения, так что придется работать с тем, что есть.
Когда Хаджар вернулся к своему шатру-палатке, то у входа его уже ждал Неро. Он сидел на табуретке, показательно держа на коленях свой двуручный меч.
— Чем обязан? — поинтересовался Хаджар.
— Пока еще не жизнью, — неожиданно серьезно ответил Неро. — Но не будь я первым парнем Весеннего, если адъютант этой ночью кого-нибудь к тебе не подошлет. А пока ты будешь занят своим развитием, то вряд ли сможешь следить за тем, чтобы кто-нибудь тебе язык через горло наружу не вытянул.
Хаджар замер на месте. Он не знал, что сказать, и поэтому просто проронил:
— Спасибо.
— Не за что, — кивнул Неро. — Только вот… ты уверен, что хочешь формировать свое сердце силы при помощи звериного? Говорят, боль от этого просто дикая.
На это Хаджар лишь улыбнулся.
— Вот чего я не боюсь, так это боли, — сказал он и вошел в шатер.
Сев в позу лотуса, он положил перед собой ядро, ну или — сердце силы изумрудного волка.
Закрыв глаза, Хаджар начал заставлять циркулировать энергию так, как это было описано в свитке. И с каждым вздохом он погружался все глубже и глубже внутрь себя, своего сознания и души.
Там было темно. Тепло, но темно. Лишь изредка бесконечную мглу прореживали одиннадцать синих линий. Они струились в этом бездонном мраке, как ручьи в долине, где заново учился ходить Хаджар.
Тонкие, рискующие исчезнуть, но все же — стремительные и быстрые ручьи.
Хаджар потянулся к ним.
Они ускользали из-под его пальцев, но в какой-то момент все же поддались.
Согласно свитку, чтобы перейти на следующую стадию, Хаджар должен был поймать их все. А после поимки буквально «сцедить» с них энергию, сформировав зерно его будущего сердца силы.
Вот только стоило ему коснуться первого ручья, как он «зажмурился» от яркого белого света.
Когда же Хаджар снова смог «открыть» глаза, то вместо пустоты обнаружил себя в прекрасном дворце. Таком, о каком могли бы тысячу лет петь песни менестрели и складывать истории барды.
По центру же стоял человек. Такой же гордый и величественный, как небо после полудня.
Золотые волосы струились по его плечам, падая на черные шелковые одежды, украшенные золотыми же узорами. И лишь только наличие рогов и зрачок-веретено говорили о том, что это был не человек.
— Здравствуй, принц Хаджар Дюран, — прозвучал знакомый голос.