Но никто не знал, что принц уже месяц не видел неба. Месяц он не дышал свежим воздухом.
Что уже больше не сражаться ему ни со зверями, ни с людьми.
Они не знали, что принцу отсекли ноги ниже колена. Не знали, что Хаджара лишили всех возможностей и сил для развития.
Но даже сейчас, сидя в темнице обезображенным калекой, он и не думал сдаваться.
Даже если пройдет десять лет — он найдет способ отсюда выбраться.
Даже если придется продать душу дьяволу — он добудет лекарство.
И даже если ему придется прирезать каждого имперского воина и каждого предателя в королевстве — он принесет семье покой и справедливость.
В этот момент его синие глаза горели все тем же несгибаемым, почти ощутимым светом.
И именно поэтому Хаджар бубнил себе под нос:
— Герцог Велен, граф Васлиа, Примус, наместник, виконт…
Он повторял десятки имен предателей и всех тех, кого однажды настигнет его возмездие — в этом он не сомневался. И пусть само небо встанет у него на пути — он пойдет войной и против него.
Его звали Хаджаром. У него можно было отнять дом. Отнять силу. Разрушить его меч. Отрезать ноги. Но никто и никогда не сломит его волю и его решимость.
И именно в этот день в пещере, спрятанной у забытого людьми водопада, проснулся древний дракон. Закованный в цепи, лишенный возможности двигаться, он вдруг почувствовал, как с запада к нему приближается нечто.
Нечто, ведомое судьбой и роком.
Дракон подумал, что ему привиделось, что это лишь остатки его тысячелетнего сна. Такое с ним уже бывало десять, двадцать, пятьдесят тысяч лет назад. Но за бесчисленные века, что он был заперт в этой темнице, к нему так никто и не пришел.
Не придет и в этот раз.
И лишь в отражении падающей воды он на миг увидел два свирепых синих глаза.
* * *
— И сколько ты за него хочешь?
Хаджар проснулся не от услышанного голоса, а оттого, что этот голос был для него новым. За последний год он слышал лишь насмешки охранника. Тот приносил ему плесневелый хлеб и ведро тухлой воды.
Раз в месяц, когда воняло так, что уже и ему самому было неприятно — еще и помойное ведро. Тогда он щедро одаривал Хаджара болезненными пинками и тычками.
Не по статусу солдату было выносить дерьмо за «недопринцем». Так он его называл.
— Пять золотых.
— Пять золотых⁈ Да ты с ума сошел, Литий.
У надзирателя Хаджара было действительно забавное имя — Литий. Но, увы, юмор никто, кроме самого уже узника, оценить не мог. В этом мире не существовало таблицы периодических элементов. А если они и была, то в ней наверняка значились какие-то другие.
— Слушай, я тебя самого знаю со вчерашнего вечера.