— Ты сам купил билет в наш цирк уродов, тебя никто не заставлял.
— Это-то тут при чем?
— При том, что если бы ты не оскорбил владельца, никто бы не стал ставить тебя в такое неловкое положение.
Цирк уродов? Любой другой на месте Хаджара испугался бы подобному, но он лишь почуял запах свободы.
— Я должен владельцу две золотых монеты за сломанный шатер. — Кажется, солдат напился и набедокурил.
Он в последнее время вообще часто пил и жаловался Хаджару на жизнь. Говорил, что его бросила жена и ушла к более сильному практикующему. Тот пробился на уровень формирования и смог добиться высокого чина в армии короля Примуса.
В принципе, Хаджар был только рад несчастью своего мучителя.
— Так что смотри — пять монет ты даешь мне, две я отдаю твоему начальнику, а он тебе за приведенного уродца платит премию. А она наверняка составит больше, чем пять золотых. Мы оба в прибыли!
Некто мялся за дверью, тяжело переступая с ноги на ногу.
— Это попахивает махинацией. А ты знаешь новые законы — мне за это руку отрубят, а тебе голову.
— Никто и не заметит пропажу этого уродца. Сюда уже год никто, кроме меня, не заходит.
— Да кто он вообще такой?
Хаджар лишь поджимал губы. Надо же — теперь он стоил пять золотых монет. Раньше один лишь его правый ботинок стоил в сто раз больше. Но ему на это было плевать, главное — выбраться отсюда.
— Сын опального дворянчика, — легко соврал солдат. Насколько же он сильно обнаглел, что собирался продать принца? — Тот уже давно окочурился, а про этого и вовсе забыли.
Ну или просто был очень глуп.
— Пять монет, говоришь?
— Пять.
Незнакомец еще немного помялся.
— Дай сперва посмотрю на товар.
— Да пожалуйста, — легко согласился солдат. — Только постарайся не дышать. Запах там еще тот.
По коридору разнеслось эхо от шагов, в тяжелом замке повернулся ключ, и Хаджар зажмурился от яркого света. Раньше солдат всегда заходил без факела, а сейчас и вовсе притащил сразу две масляные лампы.
Для проведшего год во тьме Хаджара это было сродни тому, как если бы в темницу закатилось сразу два полуденных солнца.
— Ну и вонь, — сморщился высокий худой мужчина в заплатанном камзоле.
Он выглядел весьма неброско, а шрамы на лице и ожоги на руках намекали на бурную молодость.
— Демоны, — выдохнул он, поднеся лампу к лицу Хаджара. Тот едва не завыл от боли. — А ты не обманул, Литий. Урод он еще тот. Толпа будет в восторге.
Солдат лишь хмыкнул.
— По рукам? — спросил он.
Незнакомец немного помялся и хлопнул по протянутой ладони.
— По рукам. Пять золотых.
— Хорошо. Только погоди.
Солдат вышел за дверь и вернулся уже с тяжелым черным покрывалом.