тому не грядущие зимние экзамены. Каждый боялся найти труп где-то за углом. Ребята теперь не проводили игры по вечерам, как это было раньше. В сумерки они боялись выходить из своих комнат, и никто не бродил поодиночке. Стилла говорила, что человек десять покинули Серпентес и вернулись домой. Мало кто верил в случайное стечение обстоятельств. Но даже в такое темное время каждый надеялся на лучший исход. «Так глупо», — подумала Эйлин, которая всегда верила в лучшее. Кофе. Кофе. Кофе. Эйлин не могла думать ни о чем другом. Она поспала от силы тридцать минут и теперь пыталась срочно влить в себя несколько литров, чтобы взбодриться. К счастью, столовая пустовала. Мистер Крейн ожидал Мейсона в восемь утра, а часы на руке Эйлин показывали шесть тридцать. «Есть еще время». — Доброе утро, Эли. От неожиданности она вздрогнула, казалось, это приветствие взбодрило лучше любого кофе. — Рэйдел! Твою мать… Он сделал бровки домиком и подошел к ней ближе. Взяв ее за руку, он заглянул ей в глаза. — Прости, я тебя напугал? «Ты пугаешь меня сейчас». Взгляд Рэйдела был добрым, шрам на лице — бледным и почти незаметным. Казалось, его шрам каким-то чудесным образом подстраивался под настроение владельца. — Все нормально, я думала, что здесь никого нет. — Эйлин высвободила свою руку. — Зашел за яблоком, они очень вкусные в Серпентесе! — Они везде одинаковые, — усмехнулась она. — Нет-нет-нет! Яблоки как люди! Где-то гнилые, а где-то насыщенные и сочные. Эйлин посмотрела на него с нескрываемым непониманием. — Но люди, как и яблоки, созревают от правильного ухода. Взять, к примеру, Мейсона… Имя резануло по ушам. Захотелось увидеть этого спящего принца. До его пробуждения оставался еще час, как жаль, что Эйлин не сможет разбудить его поцелуем. Мейсона вообще было очень сложно разбудить. Во время поездки в Тормэн Стилла пыталась несколько раз — и все попытки заканчивались провалом. — Мейсон тоже был гнилым, но в правильных руках… — Я поняла! — Эйлин не заметила, как прикрикнула на Рэя. — Извини. — Ничего, я все понимаю. Слышал о том, что его хотят вышвырнуть из школы. Утренняя сонливость превратилась в уныние. Рэйдел давил на больное. — Я бы мог помочь остаться нашему спелому яблоку. — О чем ты? Рэй не скрывал победной улыбки. Вот для чего он говорил все это: чтобы заинтересовать. — Как я это сделаю, тебя не должно волновать, просто доверься мне. — Спасибо… — Она произнесла это неуверенно. Рэйдел был странным пареньком, и Эйлин ждала какой-то подвох. — Но… «Ну конечно…» — Я не буду делать