Стилла, — я поеду с Томом. — Я тоже. — Мейсон сделал шаг вперед. Мистер Крейн состроил гримасу презрения и усмехнулся. — Может, мне весь Серпентес отправить на похороны? Теперь и мадам Хидан смотрела на директора с возмущением. Она подошла к ученикам и встала впереди них. — Я настаиваю, чтобы у Тома было сопровождение! — Ее голос звучал сурово. Мистер Крейн тяжело вздохнул, кивнул в знак согласия и указал на дверь. Ребята покинули кабинет, следом вышла мадам Хидан. — Я найду Пипа, он отвезет вас в аэропорт, а вы идите собирайтесь, — затараторила она. Том опустился на лавочку рядом с кабинетом директора. Он уперся руками в колени и повесил голову. Он был настолько опустошен, что воздух вокруг него казался холоднее. Том не плакал, не проронил ни звука. Только его спина тяжело поднималась и опускалась. С каждым вздохом сильнее и сильнее. Стилла села рядом. Ее маленькая ладонь опустилась на его плечо. — Том, мы будем рядом и со всем поможем, — тихо произнесла она. Том задержал дыхание. Подняв голову, он посмотрел на друзей с благодарностью. Он мог ничего не говорить: по взгляду они все поняли. — Я пойду собираться. — Том поднялся и медленно побрел по коридору. — Ты разбудишь Эйлин? — поинтересовался Мейсон. — Мей-Мей, я не думаю, что сейчас лучшее время… — Ты права, поговорим, когда вернемся с каникул, — перебил ее Мейсон. — Но я ей оставлю записку. Я не смогу молча взять и уехать. Стилла закивала. — Я не поеду домой, после того как мы поможем Тому, я останусь с ним до начала обучения. — Я тоже, — поддержал ее Мейсон. Никто из них не хотел ехать домой на новогодние праздники. Что их ждало там, где они пережили кучу проблем и разочарований? Точно не праздничный стол и счастливая семья. — Пойдем собираться. Эйлин разбудил звон будильника. Она кинула подушкой в ненавистный предмет, и тот, упав на пол, с кряканьем замолчал. Под ним лежала записка, которую оставил Мейсон. Белый листочек бумаги полетел вслед за часами. Эйлин тихонько застонала от боли в мышцах. Сколько она проспала? Взглянув на время, она ужаснулась. «Я спала двадцать часов?» Потерев лицо руками, она попыталась привести себя в чувства. В душе зияла огромная дыра, глаза опухли от долгого сна и пролитых накануне слез, а нос был заложен из-за того открытого окна. Эйлин прошлась взглядом по комнате. Кровать Стиллы пустовала, казалось, ее вообще не раскладывали. Эйлин это удивило. «Черт, я проспала все занятия». Эйлин поднялась с кровати и пошатнулась. Живот предательски заурчал, напоминая о том, что она