сможешь зажить независимой жизнью, как это сделала я. — Она улыбнулась. — Я счастлива, родители присылают открытку на каждый праздник, и вижусь я с ними раз в год. Я на них не злюсь, все совершают свои ошибки. Но в свое время я твердо решила не страдать из-за этого. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на глупые обиды. Эйлин не заметила, как начала улыбаться. Мадам Хидан коснулась ее подбородка и одобрительно кивнула. — Весь Серпентес замело снегом за эту неделю, вылези из комнаты и пройдись. — Она встала с кровати. — Почти все разъехались по домам, и школа в твоем распоряжении. — Мадам Хидан, спасибо вам. Учительница тепло улыбнулась и вышла из комнаты. Эйлин села на кровать. Слова мадам Хидан ее приободрили. «Раз Серпентес в моем распоряжении, то полюбуюсь видами, приведу мысли в порядок». Заточение в комнате не приносило облегчения. Эйлин только больше загоняла себя в депрессию. Первым делом она решила проветрить комнату. Надо было впустить зимнюю свежесть в помещение и развеять тоску. Поднявшись с кровати, Эйлин наступила на листок бумаги. «Ну и свалку я развела», — подумала она. Сняв с ноги прилипшую бумагу, Эйлин взглянула на нее. Это была записка, написанная неровным почерком, явно в спешке. Эйлин, мы должны были тебя разбудить, но обстоятельства заставили нас этого не делать. Томасу очень хреново, и мы ему нужны. На каникулы мы не поедем домой и не вернемся в школу, мы останемся с Томом. Что бы ни произошло, я надеюсь, что по возвращении мы поговорим. А пока у нас есть время все переварить и обдумать. Если что-то случится, обязательно позвони. Мейсон Она перечитала письмо несколько раз. Он все-таки сообщил об отъезде, просто она не увидела. Даже через записку чувствовались холод и небольшая отстраненность. Эйлин задумалась. Как бы она поступила, если бы увидела Мейсона целующимся с кем-то? Наверное, так же. Эйлин сложила листок пополам и положила на тумбочку. Им действительно надо было остыть и поговорить на свежую голову. Она надеялась, что он вернется и сможет ее понять и поверить ей. Не только он, но и Стилла. И Томас. На улице действительно было много снега. Главные дорожки расчистили, а на остальной территории лежали сугробы. Казалось, Эйлин проснулась в другом мире. Сказочном и волшебном. Серпентес выглядел совсем иначе. Он напоминал белое облачко. Эйлин пробралась через сугробы и, упав несколько раз, залезла на холмик. На тот самый холмик, с которого началось их общение с Мейсоном. Серые тучи заслонили солнце, сделав это место мрачным.