Огонь раскрыл свои объятия и принял худое, легкое и воздушное тело Лив. — Оливия! Нет! — Из глаз Мейсона потекли слезы. Он продолжал колотить в дверь, при этом повторяя имя Оливии. Он задыхался. Дым вокруг становился все гуще и гуще, он был готов забрать и Мейсона. Удары ослабли. — Олив… — Мейсон провалился в пустоту. Открыв глаза, Мейсон сразу понял, что находится в больнице — в светлой палате, где нет ничего лишнего. Слева пищали приборы, к которым он был подключен, справа на тумбочке стояла ваза с букетом ромашек. «Бабушка», — промелькнуло у него в голове. Бабушка любила ромашки и всегда показывала Мейсону, как их собирать и варить из них отвары и чаи. Они могли успокоить нервы и вылечить душевную боль, по крайней мере, в это верили люди, боль которых уже ничего не могло заглушить. — Очнулся? — В проеме показался отец с суровым взглядом. — Папа, я… — Тело не слушалось и было ватным. — Что с Лив? Отец отвел взгляд. Пройдя через всю палату, он остановился у окна. — На кой черт ты полез в этот дом? — Папа… — Я не договорил! — Он резким движением развернулся. — Это ты устроил поджог? — Нет! Конечно нет! — Тогда повторяю вопрос, зачем ты туда пошел? — Чтобы помочь Оливии, я увидел дым и… Что с ней? Скажи мне! — Голос Мейсона дрожал. — Она мертва. Мейсон и сам все прекрасно понимал. Но где-то в глубине души он надеялся, верил, что его прекрасный ангел спасся, что она смогла раскрыть крылья и улететь от адского пламени. Но Лив покинула землю и вернулась домой на небеса. — Хотел спасти? — Голос отца вырвал из размышлений. — Ты и ей не помог, и себе проблем подкинул! Знаешь, сколько я денег отвалил полиции? Они подумали, что это твоих рук дело… — Но я не… — Молчать! Вечно ты создаешь одни проблемы! Это все из-за тебя! «Все из-за тебя…» — Брат! Вот это встреча! — Дэн был рад увидеть Мейсона в новом учебном году. — Ты где пропадал? Я волновался, чувак. — Привет, Дэн, да так, кое-какие проблемы, все нормально. — Мейсон, я твой друг, и меня ты не обманешь. Я знаю, как трудно тебе было после смерти Лив. — Он положил руку на плечо Мейсона. — Знай, я всегда рядом, что бы ни случилось. — Спасибо, я это ценю. Мейсон встал с кровати и пошел к выходу, ему нужно было на воздух. Школа за два года его отсутствия не изменилась. Зато изменился он. К своему семнадцатилетию он начал курить, пить, его глаза стали более серыми, а улыбка стерлась с лица. За эти два года он ни разу не приехал к бабушке. Потому что не мог. Не мог смотреть на этот дом, на гамак, на идеально скошенную