Помимо наград, самым важным я считал посещение стелы, поскольку я чувствовал, что у меня накопилось порядочное количество достижений.

А ещё Алабай.

Перевертыш передал через Фреда, что ждет меня у дверей суда и будет ждать там до тех пор, пока не выйду.

Плюс Макс со своими Воинами.

Даже если ко мне на службу придет половина Воинов — я уже буду доволен, как слон.

В общем, я по большому счету оказался в плюсе. И прозвучавшее сейчас «отягощающее обстоятельство» заставило меня напрячься.

Запоздало пришла подленькая мыслишка: Неужели что-то пошло не по плану?

Ладно Яков Иванович и князь не появлялись всю неделю, но могли же прийти на финальное заседание?

А ведь среди зрителей… нет никого мне знакомого.

Да и эмоции некоторых из них… напрягали.

Уже привычно знакомые недовольство, злость и злорадство.

— К моему сожалению, — судья оторвался от приговора и посмотрел мне в глаза, — ты, Михаил ударил надзирателя. Двойное сотрясение мозга, перелом локтя и ключицы. И неважно, что Гурий Сядов воспользовался служебным положением в личных целях.

Судья сделал паузу, а я почувствовал, как внутри меня растет тревога.

— Ты герой, Михаил Иванов, — судья устало потер переносицу, и я только сейчас понял, что его монотонность — это следствие накопившейся усталости. — Но в отличие от этих, — он кивнул на зрителей, нарушить закон я не могу.

— С достоинством приму любое решение суда, — хрипло отозвался я.

— И не сомневаюсь, — вздохнул судья. — Михаилу Иванову выносится княжеская апелляция, но из-за отягчающего обстоятельства, продолжение учебы в гимназии заменяется ссылкой в родовой надел.

От некоторых из следящих за заседанием зрителей так и повеяло радостью и злорадством, а я с недоумением посмотрел на судью.

— Так это же хорошо? Мне как раз нужно подтвердить право на надел.

Честно говоря, последнюю неделю я ежедневно мечтал о том, как я попадаю в свой надел и начинаю, наконец-то, заниматься его развитием.

Экономическое развитие, торговые связи, производства, создание дружины, тренировки и долгожданный вход в высшее общество!

И сейчас я никак не мог взять в толк, почему судья такой мрачный.

— Миша, — судья, не скрываясь, поморщился, — Как ты думаешь, почему ни князь, ни твой поверенный капитан Оут, никто из учителей не пришел на финальное заседание?

— И почему? — с тревогой уточнил я.

— Потому что они в отличие от этого сброда, — судья кивнул на недовольно зароптавших зрителей. — Бьются на передовой.

— На какой передовой? — как попугай переспросил я, за эту неделю ни Фред, ни Джош не сказали ни слова про войну! Неужели… — Неужели северяне?!