Сила рода (третье колено)

Сконцентрировав внимание на этой скупой строчке, я почувствовал, как меня окружает холод, и… увидел.

Ближе всего ко мне стояли отец и дядя.

Папа, как обычно, чуть сутулился и по-доброму улыбался. Дядя же, напротив, смотрел строго и даже требовательно.

За ними стояли дедушки.

Деда Юра, или Юрий Данилович. Электрик, пасечник, дачник.

Этот человек мог построить всё, что угодно, начиная от теплицы, до собственного дома с просторным подполом.

Дед Серафим или Серафим Фёдорович. Сибиряк, военный и лесник.

Про него я много не знал, поскольку жил он в другом городе, но отлично помню, как во время стычки с Алыми он хладнокровно отстреливал одного наемника за другим.

За дедушками стояли мои прадеды.

Данила Иванович, на чьей груди висели медали за Великую Отечественную.

Насколько я помню по рассказам деда Юры, во время войны он получил три ранения, но дошел до Берлина и дожил до капитуляции фашистской Германии.

Умер он, если не ошибаюсь, от заражения крови буквально через несколько недель после парада Победы.

Рядом с ним стоял Иван Дмитриевич.

До войны он работал учителем словесности где-то в Беларуси, и во время войны остался верен своему долгу. Не только успешно партизанил три года, но и без устали учил безусых ещё мальчишек грамоте.

Целых три года он с товарищами устраивал засады, отстреливал фрицев, а умер глупо — нарвался на голодного медведя.

Чуть сбоку от него стоял молодцеватого вида капитан в советской гимнастерке.

Артём Олегович — танкист. Родом из Николаева, досрочно закончил военное училище и успешно воевал два года под Москвой. Самой заветной мечтой прадеда было дойти до малой родины и освободить от фашистов сначала родной Николаев, а затем и Киев.

Увы, но мечта прадеда так и осталась неисполненной. В сорок третьем году он сгорел в танке во время третьей битвы за Харьков.

Рядом, плечо к плечу, стоял седой Фёдор Петрович.

Доктор, хирург, спасший не одну сотню жизней. Погибший в сорок четвертом из-за просчета командования.

Основные части успели продвинуться далеко на запад, и полевой передвижной госпиталь двигался без положенного охранения — ведь тыл же!

Ну а группа вермахта, вырвавшаяся из окружения и прорывающаяся к своим, не устояла перед лёгкой целью — колонны с раненными и медперсоналом.

И, если бы можно было отказаться от чьей-то памяти, я бы точно выбрал именно Фёдора Петровича, даже несмотря на полезные навыки военного хирурга.

Слишком больно было смотреть на то, как немецкие части чуть ли не в упор расстреливают из автоматов безоружных раненных, а по автобусам и поводам с тяжелыми бьют зажигательными снарядами…