Она принадлежит другому, я принадлежу другой.

И всё равно прусь за ней по тёмному коридору, пытаюсь поговорить, с трудом признаваясь самому себе в неправильном, сводящем с ума влечении.

Это считается недостойным, хоть и не редким.

Не дождаться той, кому отдашь сердце.

Скоротать время с кем-то другим.

Дядя признавался нам с Седриком, что польстился на временных девушек в старших классах.

Он говорил: «После того, как вы встретите Её, всё что было до того покажется вам настолько неправильным, низким, никчёмным, что до конца своих дней — я обещаю вам — вы будете жалеть».

Я ещё тогда подумал, что со мной никогда не произойдёт ничего подобного.

А теперь нависаю над той, чьего имени даже не знаю, и чувствую, как что-то умирает во мне, когда догадываюсь — она не может говорить. И выглядит болезненно из-за силы дракона в ней. Терпит жгучую боль каждый день и даже не может об этом сказать. Выглядит затравленной. Где она жила до того? И кто, кто чёрт возьми посмел её обидеть?

Я прекрасно умею казаться спокойным в любых ситуациях.

И это даже к лучшему — не хочу её напугать.

Я одержим такой злостью, которую не испытывал уже много месяцев. И думаю о том, как превратить жизнь дурацкой миссис Ретти в ад. Я мог бы позаботиться о том, чтобы её уволили. Но она обязательно сначала в красках должна понять, в чём именно виновата.

Только начинаю сбивать с неё спесь, как моя... новенькая выбегает из класса.

Её досаду, горечь, холод я чувствую даже за дверью.

Да что не так?

В глазах красивая ярость и некрасивая боль.

Меня завораживает.

Но мне не нравится.

Хотя получить пощёчину от неё после всех наших утренних приключений — забавно.

От неё пахнет дождём в лесу.

Мне хочется знать больше, я перебираю имена и останавливаюсь на том, что с самого начала неуловимо крутилось в голове.

Айрис.

Она замирает.

Я угадал.

А, может, всё-таки...

Мне не стоило бы питать ложные надежды, чтобы потом не жалеть.

Но мне бы хотелось...

Чувствую себя предателем. И всё равно отойти от неё получается, только когда Седрик напоминает мне об этом.

— Позаботься о ней, — бросаю я кузену и спешу вернуться в автобус.

— Что случилось-то? — выгибает бровь Грегор.

— Поехали.

Она — моё сумасшествие.

Вот что случилось.

Спустя пятнадцать минут не выдерживаю и звоню Седрику.

— Что ты знаешь о ней?

«А с чего бы мне с тобой делиться информацией? — голос как всегда звучит лениво, будто бы он сейчас развалился в кресле директорского кабинета, листая досье и попивая пинаколаду. — Представь, что будут говорить о Драгон-Холле, если узнают, что я сливаю тебе информацию о симпатичных ученицах?»