Теперь отчего-то пронизанную золотыми нитями…

Мне что-то снится и впервые за долгое время оно не пропитано стылой, острой болью. Вдруг обнаруживаю, что не мёрзну. И не благодаря одеялу, которое обычно к утру оказывается мокрым и липким из-за холодного пота, но потому что…

Со спины кто-то обнимает меня.

Пахнет прогретой землёй, смолой и ветром.

Квентин?

Сильные руки обнимают, не дают повернуться, чтобы взглянуть. Кричать, само собой, тоже не могу, хотя такого желания и нет. Мне не страшно.

И я бы прикрыла веки вновь и погрузилась в сладкий сон, что вопреки обыкновению придаёт сил, а не отнимает их, вот только глупые мысли не дают покоя.

О его длинных пальцах, о сильных мышцах, о жаре тела.

Наверное, сцена с Мией и Брендоном — пусть я её и не видела — слишком въелась в мозг и немного… взвинтила.

Никогда прежде я не видела таких сильных парней, как Квентин.

В приюте были всякие качки -молокососы или всякие мерзкие глисты с тонким, рельефным прессом, с которым они носились, как ненормальные.

Все они были мне отвратительны.

Все, для кого что-то значило своё или чужое красивое тело. Адепты культа мяса — никак по другому я это назвать не могу.

Но Квент иной. Его сила — естественная. И занимается он не чтобы получить ещё больше силы, а скорее, чтобы её выпустить, не копить в себе.

Должно быть, это естественно для драконов.

Боже, Айрис, просто спи…

Или…

Чувствую, как он целует меня в затылок. По телу проходится тяжёлая, горячая волна мурашек. Становится трудно дышать.

Я дёргаюсь, еложу бёдрами, что вызывает мгновенную реакцию — дракон рыкает, и рукой от моего живота ведёт ниже…

Я всхлипываю.

И вдруг произношу:

— Квентин.

Я широко распахиваю глаза. Это сейчас был мой голос? Правда?

Этого просто не может быть.

И неужели он так звучит?

Будто я девочка из романтических фильмов для подростков из жанра «жвачка на один раз».

Квентин обнимает меня сильнее, прижимает к себе, хотя казалось бы, ближе уже некуда. Его горячее дыхание опаляет затылок, вызывая новую волну дрожи, которая переходит в микро-судороги. Всё тело бесится и ведёт себя странно.

Как и разум.

Голова плавится, всё, кроме него, его рук и улыбки, впечатанной в мою кожу, перестаёт существовать.

Ко мне, к бёдрам прижимается что-то твёрдое и горячее. Я судорожно сглатываю, скулы мгновенно наливаются жаром, сердце бешено колотится в клетке рёбер.

Квентин, Квентин, Квентин...

Его имя, произнесённое вслух, заполняет всё пространство, крутится в мыслях со всё нарастающей скоростью.

Когда оно станет быстрее пули — вышибет мне мозг...

А пока... Я готова забыться. За мгновение до маленькой смерти, я...