Ведь такую как я должно это впечатлять, не правда ли?

Не правда.

Слава небу, он остаётся позади, и я, наконец, оказываюсь в кабинете мистера Томпсона. Он просторный, несмотря на несколько массивных предметов мебели наверняка из какого-нибудь элитного дерева, если так можно выразиться. Напротив стола директора огромное окно на половину стены, выпуклое, с видом на спортивную площадку. Кто-то носится по газону. Но это не Квентин.

Сам директор пишет что-то от руки, не глядя на меня.

Приходится подойти ближе, чтобы мужчина, наконец, поднял на меня необычные глаза.

Он замирает, будто не сразу замечает меня, будто я прозрачная, а затем как-то странно, светло и тихо улыбается.

— Ты не больна, Айрис, — произносит он. — Ты остаёшься здесь. Боли больше не будет.

От этих слов становится трудно дышать.

Мистер Томпсон поднимается, закрывает блокнот, обтянутый кожей и подаёт мне ладонь. Красивую, с длинными, аристократичными пальцами.

— В медпункте нас уже ждут.

Мы проходим мимо Радиона, директор не обращает на него внимания, но сам парень прожигает наши спины взглядом. Чувствовать это перестаю только, когда мы заворачиваем за угол.

Что же здесь происходит?

— Я говорил, что больно не будет, но это после небольшой операции... — улыбается мистер Томпсон так легко и остро, что меня передёргивает. — Средство должно хватить на пару недель, а после, надеюсь, всё уладится само собой.

Не знаю, что это значит, главное — пару недель я должна протянуть.

Отлично.

Мисс Стрипс как всегда очень мило мне улыбается. За руку отводит в комнату, которую я раньше не замечала. Маленькая и стерильная. Должно быть, это самое подходящее слово. У стены стоит металлический стол, а на нём — капсула.

— Ложись, дорогая. Это займёт некоторое время. Мы введём тебе заживляющий препарат. Он безопасен, хоть и нельзя сказать, что... Ну, в общем, он должен сдерживать силу дракона в тебе до Дня Света. Тебе повезло — осталось недолго. Одной процедуры хватит.

Теперь ясно, отчего они так ждали окончательных результатов — едва ли в обычную больную девушку можно было бы это вливать.

Уже спустя пять минут я лежу в стеклянной капсуле. К сразу нескольким венам присоединены катетеры и иглы. Тело зафиксировано. Жёлтая жидкость медленно вливается в кровь.

Поначалу я не понимаю, о чём говорили директор и медсестра. Не слишком приятно, но терпимо. Маленькая плата за улучшенное самочувствие.

Но...

Затем пульс стал оглушительно отдаваться в висках, а по венам потекла концентрированная, красная боль.

Я не могу совладать с ней, не могу терпеть, но и сознание не теряю...