Что ему настолько не понравилось.

Очередной раскат грома, очередная вспышка молнии.

Где-то между этим он ловит мой оскал.

Сделала ли я это, чтобы поиздеваться? Чтобы поставить на место? Или просто понаблюдать за собой? Понять, что я буду чувствовать, если разденусь, перед очень-очень красивым парнем. Властным, влиятельным, богатым.

В конце концов, если не возбуждает он сам, должна возбуждать ситуация, не так ли?

Не так.

Я с облегчением осознаю, что ничего не чувствую. Он — пустое место. Его будто тут нет.

Об обратном навязчиво заявляет лишь табачный запах, смешанный с кожей и ментолом.

Мне просто нужно переодеться, и я не собираюсь заморачиваться, краснеть и делать это в спешке, опасаясь, что он попытается войти в неподходящий момент... Зачем?

Я помню, как тело реагировало на Квентина. Как заставляло краснеть щёки лишь одно его присутствие. Звук его голоса. Объятие.

Разумеется, я не слишком в этом разбираюсь. Вот, даже сон, где он просто тёрся сзади, где целовал и обнимал горячо, будоража и заставляя через раз дышать... Даже сон напугал меня до чёртиков.

Но всё же я жила среди людей, пусть и призраком. И могу сказать: девушка, которая нравится парню, никогда не будет раздеваться перед ним вот так в первый раз. Дело даже не в жестах, не в ситуации, а в... безразличии.

У него было много девушек, я уверена.

И он знает, как выглядят сигналы. Какое-нибудь там вожделение, возбуждение, заигрыванием, смущение, решимость, стервозность, да что угодно. Главное, что есть эмоции, есть чувства, есть желание чего-то добиться оголившись. Хотя бы внимания.

Но я смотрю на него, как на тумбочку.

Меня это слегка-слегка забавляет, но недостаточно, чтобы принять действие за призыв к чему-либо.

Он мне не интересен.

Так же бы я разделась перед Брендоном.

Перед Мией.

Но... не перед Квентом.

Ди хочет сказать, что-то ещё, но осекается и едва заметно морщится.

Дело в том, что просто голое тело человека без контекста не очень красивое. Не очень возбуждающее. Пока человек не пытается принять вид чего-то желанного, его тело — просто кусок мяса.

Приглушённый свет, красивое бельё, желание обоих партнёров — вот, что выглядит эротично.

Мокрая девушка, надевающая хлопковые трусы с цветочками и думающая о ком угодно, но не о парне в одной с ней комнате — это преступление против эротики. И надругательство над ней.

Ди вдруг смеётся сипло, садится на мою кровать и закуривает прямо в комнате, наблюдая за тем, как я достаю из рюкзака помятый синий лифчик.

В женском теле, преподнесённом таким образом, нет никакой ценности.