Желудок свело очередной судорогой, настойчивой и требовательной. Когда я последний раз ел? Понятия не имею. Судя по ощущениям, дня три назад. Может, больше.

Вода оказалась холодной. Ледяной. Но я заставил себя зайти по колено. Дно было илистым, скользким, усеянным камнями и корягами.

Присел на корточки, вглядываясь в мутноватую воду. Солнце садилось, света оставалось мало, но заметить движение все еще было возможно.

Вот он.

У самого берега медленно пятился рак. Размер стандартный, сантиметров под двадцать пять, но выглядел весьма упитанным. Клешни были раскрыты настороженно.

Отлично. Обед.

Я замер. Рак тоже замер, но его усики нервно подергивались.

Главное сейчас не спугнуть. На кухне я разделывал омаров за считанные секунды, но сейчас все по-другому. Омары приезжали уже сваренными и в замороженном виде. Этот же был живым, настороженным и готовым защищаться.

Медленно, очень медленно я опустил руку в воду. Холод обжег кожу, но отступать некуда. Рак развернулся в мою сторону. Клешни раскрылись шире.

Уголки моих губ приподнялись.

— Извини, приятель. Но один из нас сегодня поужинает, и это буду я.

Резко сжал пальцы, схватив рака за панцирь выше клешней. Он забился в руке. Панцирь оказался твердым и скользким, будто намазанным маслом. Я начал вытаскивать его из воды. Рак извивался сильнее, чем ожидалось от такой мелочи. Левая клешня зацепилась за мой указательный палец.

И сжалась.

Больно. Очень больно.

Я зашипел сквозь зубы, но пальцы не разжал. У плиты я хватался за раскаленные сковородки. Это больнее, да. Но терпимо. Боль это просто сигнал. Можно проигнорировать. Главное не выпустить еду.

Выдернул руку из воды вместе с раком. Клешня все еще впивалась в палец. Хорошо. Значит, я его крепко держу.

Стукнул рака о камень.

Раз!

Ничего.

Второй раз, посильнее. На третий удар клешня наконец разжалась. Рак шлепнулся на берег и попытался уползти обратно к воде. Я придавил его ногой.

Все. Готово.

Пальцы дрожали. Из прокола капала кровь. Я посмотрел на рака под ногой и усмехнулся.

Ха-ха. Вот она, победа. Маленькая. Нелепая. Но моя. Я добыл еду собственными руками. Практически голыми. В ресторане меня хвалили за устрицы и лобстеров. А здесь я поймал рака лишь немногим больше ладони и чувствую себя чертовым героем. Я рассмеялся еще раз.

Поднял рака на свету. Панцирь темно-зеленый, почти черный. Усики шевелились.

Живой. Свежий. На кухне я бы назвал это идеальным ингредиентом, как внезапно перед глазами вспыхнуло синее окно.

Полупрозрачное.

Я моргнул. Текст выдавал себя сухо, почти скучно, словно экран калькулятора: