На дне сковороды остались прижарившиеся частички, этакая квинтэссенция вкуса. Плеснул туда воды, соскрёб ложкой всё до последней капли, создавая густой мясной сок, и полил им готовые блюда. Соус заставил композицию заблестеть.

Из гостиной донеслись приглушённые голоса. О, а вот проснулись и Маркус с отцом. Что впрочем неудивительно, от таких ароматов мёртвый поднимется.

Я взял в руки все три тарелки, толкнул дверь плечом и вышел в гостиную.

* * *

Дверь отворилась, и в гостиную из кухни вошёл Ив. Он держал на расставленных пальцах и балансировал с тремя глиняными блюдами. Движение парня были настолько плавным и уверенным, словно он проделывал это тысячи раз.

Разговор за столом оборвался на полуслове.

Маркус застыл с открытым ртом. Флинт-старший медленно опустил кружку с водой, которую держал в руке.

Аромат достиг их раньше, чем тарелки коснулись стола. Сложный, многослойный, он обволакивал, дразнил, пробуждал голод с такой силой, будто они не ели неделю.

Ив поставил первое блюдо перед Флинтом-старшим, второе перед Маркусом, третье оставил себе. Потом спокойно сел напротив них и взял ложку.

— Решил приготовить завтрак из того, что нашёл на кухне, — произнёс он будничным тоном. — Надеюсь, вы не против?

Никто не двинулся.

Вместо ответа отец и сын смотрели на то, что лежало перед ними, и не могли поверить своим глазам.

Это была не та простая, сытная, но безликая еда, к которой они привыкли. Перед ними на тарелках возвышалось этакое чудо гастрономической архитектуры. В самом положительном смысле.

Пышная подушка каши, каждое зёрнышко которой блестело золотистым отливом. На ней горкой лежало овощное рагу, яркое, разноцветное, источающее пар с кисло-сладким ароматом и едва уловимой хвойной ноткой.

А венчали всё это медальоны зайчатины, румяные, с идеальной корочкой, расположенные по кругу, словно лепестки экзотического цветка или корона. Густой мясной соус стекал по ним янтарными ручейками, заставляя всю композицию мерцать в утреннем свете.

Маркус судорожно сглотнул.

— Это… из моих продуктов? — Флинт перевёл недоверчивый взгляд на Ива. — Из той каши и позавчерашнего туманного зайца?

— Из них.

Флинт-старший первым взял ложку. Его движения были осторожными, почти церемонными. Многолетний опыт научил его не доверять первому впечатлению. Красиво не значит вкусно. Особенно когда речь идёт о парне, которого вся деревня долгие годы считала дурачком.

Он зачерпнул понемногу: кусочек мяса, горку овощей, немного перловки. Поднёс ложку ко рту.

И замер.

Первым попробовал зайца. Мясо, которого в его руках всегда получалось суховатым и жилистым, сейчас буквально растаяло на языке. Сочное, невероятно нежное, с хрустящей корочкой, которая рассыпалась при первом же прикосновении зубов. Вкус был глубоким, насыщенным, с лёгким привкусом чего-то сладкого.