Мы стояли и буравили друг друга взглядом.

— Я смотрю, ты совсем отупел, мальчишка, — в итоге выдал он. — Небесное озарение спалило тебе остатки мозгов.

Виктор резко развернулся.

Его кулак врезался в ближайший каменный столб.

Глухой хлопок разорвал тишину, за ним последовал хруст. По камню мгновенно расползлись глубокие трещины, выбивая куски породы. Один из них, величиной с кулак, откололся и с глухим стуком упал на землю, подняв небольшое облако пыли.

Я стоял неподвижно.

На улице кто-то ахнул, прохожие остановились, глядя на нас. Двое учеников, появившихся у входа в павильон, замерли с открытыми ртами. Мастер Лорен По выглянул из дверей, и его брови сошлись на переносице.

Виктор повернулся ко мне. На костяшках его пальцев не было ни царапины.

— Это последнее предупреждение, — сказал он холодным как лёд голосом. — Больше их не будет.

Он развернулся и пошёл к павильону. Мастер По посторонился, пропуская его и его слугу внутрь, и торопливо закрывая за ними дверь.

Я же остался стоять перед расколотым столбом. Долго смотрел на трещины, на осколки камня у своих ног и борозды, прорезавшие столб насквозь.

Не знаю какая это культивация. Может седьмой уровень Закалки Тела. Может, выше. Я находился на пятом, но разница между нами была колоссальной, и если бы этот удар пришёлся по мне…

Страха не было, лишь осознание расстановки сил. Прямое противостояние с дядей пока невозможно, но это не значит, что я отступлю.

Если существует способ выкинуть человека из рода, значит, есть и обратный путь. Виктор опекун, но не хозяин. Чтобы вышвырнуть его из дома родителей и помочь сестре, нужно восстановить свои права. Так сказать доказать, что я достоин носить имя Винтерскай. Но как это сделать?

Пока не знаю, но ответы найду.

Я развернулся и зашагал прочь от школы, задумчиво бредя по ней и не замечая людей, сновавших по ней по своим делами.

Рыночная площадь встретила меня привычным гулом. После вчерашнего праздника жизнь в деревне шла своим чередом: торговцы раскладывали товар, покупатели торговались, дети носились между прилавками.

Однако кое-что изменилось. Там, где раньше был шаткий прилавок Тушина, теперь стояла новенькая лавка. Добротная, с широким навесом и свежевыкрашенной вывеской. Возле неё парни разгружали телегу с мясом.

Флинт-старший стоял рядом и руководил процессом.

— Осторожнее с тушей! — его голос зычно разносился над площадью. — Мясо должно дойти до прилавка, а не до земли!

Охотники, помогавшие с разгрузкой, засуетились быстрее.

Я пошёл к новой лавке.

Флинт заметил меня издалека, скользнул взглядом по моему лицу, где на мгновение задержался, и в его глазах мелькнуло что-то едва уловимое. Он коротко кивнул охотникам, давая понять, что они справятся без него, после чего уверенно направился ко мне.