Чуть выше по склону, где земля была посуше, торчали перистые зонтики дикого укропа. Он любил такие места, не болото, но и не сушь. А вот петрушку кот умудрился найти в самом неожиданном месте, она притаилась у корней старого дуба, в тени, где сохранялась прохлада. Резные листья я узнал бы и с закрытыми глазами. Сорвал веточку, растер между пальцами, меня окутала свежая, слегка пряная волна аромата. Красота!

— Неплохо справился, — признал я, глядя на кота. Тот сидел с видом профессионала, который только что закрыл сложный заказ. Считай, отработал съеденную рыбу.

Рид фыркнул с таким видом, будто его оскорбили в лучших чувствах.

Я набрал трав, сколько влезло в карманы, и вернулся на площадку с дровами. Нужно заняться костром. Поломал ветки и сложил колодцем. Крупные внизу, хворост в середине, береста для растопки. Высек искру огнивом, и пламя занялось с первого раза, будто только этого и ждало. Огонь лизнул сухие ветки, затрещал, разгораясь, и через минуту костёр уже гудел вовсю, отбрасывая тёплые отблески на окружающие камни.

Пока дрова прогорали до углей, я занялся рыбой.

Из всего улова выбрал самую мелкую. Ну как мелкую, килограммов на шестьдесят эта красавица тянула, не меньше. Золотистая чешуя переливалась в свете костра, и я невольно залюбовался. В прошлой жизни за такой экземпляр на рыбном рынке отвалил бы целое состояние. Из неё получится самая великолепная уха.

Оттащил тушу к рабочему месту — плоскому камню в паре метров от костра. Достал свой новенький нож. Точнее, это был не совсем нож, а здоровенный клинок сантиметров тридцать длиной с широким лезвием, сужающимся к острию.

Перехватив рукоять поудобнее, я принялся водить лезвием «против шерсти», от хвоста к голове, снимая ее крупную чешую. Туша тут же преобразилась, сменив золото на матовую, светлую кожу.

Что ж, теперь когда «броня» снята и не мешает, можно перейти к следующему этапу.

Разделка крупной рыбы требует определённого подхода. Нельзя просто кромсать как попало, иначе половина мяса уйдёт в отходы, а половина энергии рассеется. Каждое движение должно быть осмысленным.

Сначала голова. Нож вошёл за жаберными крышками, прошёл сквозь позвоночник с хрустом, и массивная голова отделилась от туловища. Я разрубил её пополам, чтобы лучше отдала навар, и тщательно вырезал жабры. Горчат, зараза, если оставить.

Филе снимал крупными кусками, размером с два сложенных кулака. Мясо у этой лазурной красавицы оказалось плотным, но нежным на разрезе, с едва заметным перламутровым отливом. Духовная энергия пульсировала в каждом волокне, и навык Разделки подсказывал, как вести нож, чтобы не повредить энергетические каналы.