Три человека седьмого уровня?

Я продолжал жевать яблоко, не позволяя лицу выдать тот шок и хаотичный поток мыслей, что творился у меня внутри.

Седьмой уровень Закалки тела. Это люди, которые могут крошить камень голыми руками, как дядюшка тогда в школе культивации. Три таких охранника против моего пятого уровня серьёзная сила.

Если они меня поймают, разговор будет очень коротким и очень болезненным. Ёперный бабай.

Впрочем, показывать страх перед девятилетней сестрёнкой было бы как-то несолидно.

— М-м, вкусные у вас яблоки, — сказал я, демонстративно разглядывая огрызок. — С духовной энергией, да? Дорогое удовольствие, наверное.

— Брат!

— Расслабься, — я мягко отстранил её руку от оконной рамы и спокойно перешагнул через подоконник в комнату. — Охрана занята игрой в кости, собаки в будках, а слуги занимаются своим делам. Никто меня не видел, никто не услышит. Всё под контролем.

Эмма смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах плескалось столько всего намешано, что я не мог разобрать.

— Чего ты такая сердитая? — я присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Разве не рада видеть своего брата?

Она молчала. Просто стояла и смотрела на меня каким-то странным, пронзительным взглядом. Словно пыталась понять, правда ли это я стою перед ней, или ей просто мерещится.

А потом что-то изменилось в её лице.

Губы задрожали. Глаза заблестели. И она бросилась ко мне, обхватив руками так крепко, будто боялась, что я исчезну, если она отпустит.

— Рада, — её голос был сдавленным, словно она что-то сдерживает внутри себя. — Очень рада. Я так… так соскучилась по тебе, брат.

А затем ее словно прорвало. Её маленькое тело затряслось от громких рыданий, а руки сжимались всё сильнее и сильнее. Я почувствовал, как ткань рубахи на груди становится влажной от ее горячих слез.

— Ты не представляешь, — она говорила быстро, сбивчиво, глотая слова, — как мне было больно… видеть, что дядя выкинул тебя из дома… что ты жил на улице… вся деревня считала тебя дурачком, а я… я ничего не могла сделать… никак не могла помочь…

Слёзы продолжали течь по её щекам, капая мне на грудь, и она прижималась ещё крепче, словно хотела влиться в меня, стать частью, чтобы никто больше не смог разлучить.

— Но теперь… теперь ты снова ты… ты вернулся…

Я стоял неподвижно, что теперь делать?

Она обнимала меня так, как обнимают родного человека после долгой разлуки. Того, кого любишь всем сердцем. Искренне, отчаянно, без единой задней мысли.

Но я ведь не её брат.

Тот Ив, которого она знала и любила, либо мёртв, либо растворился где-то в глубинах этого тела. А я попаданец, чужак, что занял его место. И теперь девочка обнимает меня, думая, что я это он.