— Например?

— В Аскене фунт сушёного серебролиста стоит два серебряных. В нашем мире после перевозки он будет стоить около пяти. В Сар-Мейне лекарские дома платят за него четверть золотого, потому что используют в составах против ожогов каналов.

— Огромная разница.

— И огромные потери. Половина сырья портится при неправильной сушке. Аскенские сборщики смешивают сорта, добавляя дрянное к хорошему, чтобы увеличить объем. Сар-мейнские лекари отказываются от излишне плохих партий. Прибыль получит тот, кто умеет обеспечить качество. И вряд ли ты выбьешь для себя лицензию на перевозку серебролиста, там и без тебя тесно.

Отец сделал паузу, словно давал мне время проглотить неприятную часть урока.

На Земле каждый третий мечтал обогатиться, покупая дешево и продавая дорого, а потом выяснялось, что между дешевым и дорогим лежат транспорт, хранение, брак, конкуренты, налоги, мошенники, сезонность, репутация и еще двадцать пунктов, которые почему-то не указывают в детских мечтах о торговле.

— Из Гронта в Келлар выгодно везти насосы для шахт, — продолжил отец. — Из Нарави в Сар-Мейн — красители и тонкую бумагу. Из Таль-Шаара, как и некоторых других мёртвых миров, есть огромный список добычи, которую можно дорого продать почти где угодно. Только в каждом случае кроме цены есть доступ, лицензии, сроки, риски, потери и люди, которые заняли вкусное место раньше тебя.

— А что особенно выгодно везти сейчас?

— Всё, что выгодно возить, уже возят. В основном этим занимаются Вейры.

Справедливо. Если есть очевидная возможность поднять денег, этим уже кто-то занимается.

— То есть у миров нет возможности торговать друг с другом без нас, — подытожил я.

— Верно.

Я отложил ложку. Вопрос возник сам, и чем очевиднее становился ответ, тем страннее было, что Корбин никогда не задавался им всерьез. Может, задавался, но получил в детстве такой же ответ и забыл. А может, когда человек живет внутри системы, он редко спрашивает, почему эта система еще не рухнула под весом собственной ценности.

— Выходит, наш мир — невероятно лакомый кусочек. Если через нас идёт торговля между множеством миров, почему никто не пытается нас захватить?

Элина моргнула. Отец медленно повернул к ней вилку с новым куском гриба, потом обратно ко мне. В этот момент я понял, что вопрос, видимо, был не просто наивным. Он был из тех вопросов, после которых приличный преподаватель истории должен проснуться ночью в холодном поту.

— Ты сейчас серьезно?

— А в чем дело?

— Дело в том, что нас ПЫТАЮТСЯ захватить! Не ежедневно, но достаточно регулярно, чтобы твой вопрос заставил меня задуматься о проверке преподавания истории в лицее.