Без Метки я увидел бы быстрый шаг и услышал свист деревянного клинка. Теперь приём напоминал чертёж, который развернули во времени и снабдили пояснениями, причём пояснения появлялись не словами, а уверенностью в том, какая часть движения порождает следующую.

Куцые обрывки памяти о прежних тренировках неожиданно начали сцепляться друг с другом. Раньше Корбин отдельно разучивал защиту от верхнего ответа, обратный диагональный удар и отход с линии, не понимая, почему Хорн каждый раз требует вернуть клинок именно в это положение. Теперь ответ оказался перед глазами: восстановление стойки не завершало приём, а предлагало несколько продолжений. Если противник отвечал сразу, клинок уже находился между ударом и головой; если отступал, проходящий шаг позволял продолжить давление; если смещался в сторону, вес оставался распределён так, чтобы и я сменил направление следующего удара. Я пока не умел выполнить ни одну из этих связок как следует, зато впервые видел не заученный удар, а развилку, на которой можно было выбрать следующий ход.

Я снял Метку с Хорна и направил её на себя.

Фокус: 9 → 8

Стопы, колени, таз, позвоночник, плечи и пальцы внезапно стали частями единого механизма. Если в обычном состоянии я ощущал тело как деревянную куклу, то теперь…

Я принял исходную стойку, поднял тренировочный клинок и начал движение.

Задняя стопа толкнула пол. Бедро начало поворот, плечи последовали за ним, не пытаясь обогнать, а правая нога прошла вперёд и коснулась камня именно тогда, когда клинок пересёк воображаемую линию от плеча противника к противоположному боку. Сильным удар не получился, потому что мои четыре единицы Силы не превратились в восемь от применения навыка. Зато деревянное лезвие коснулось кожаной накладки тренировочного столба под чистым углом и издало короткий сухой удар вместо привычного скользящего недоразумения.

Главное, что после удара я не завалился вперёд (как иногда делал Корбин), колено не ушло внутрь, плечи не поднялись к ушам: клинок четко и быстро вернулся в защитное положение. Тело было готово к следующей атаке. Раньше приём заканчивался, когда меч встречал цель, теперь удар оказался лишь серединой движения.

Хорн молчал. За годы тренировок Корбин выполнял этот удар сотни раз, и память прежнего владельца тела услужливо подсказывала, что настолько чистым и правильным он не получался ни разу.

Наставник подошёл к столбу, провёл большим пальцем по свежей отметине и посмотрел на мою переднюю ногу. Когда-то он чертил для Корбина мелом нужный угол стопы, заставлял выполнять удар по четырём отдельным счётам и привязывал к локтю ленту, чтобы та не позволяла совершить слишком широкий замах.