– Вот и держись от гада подальше! – подхватила обрадованная Александра, подпрыгнув на кровати и хлопнув в ладоши. – Так и знала!

– Не буду я от него шарахаться, потому что Сэро – офигенный друг. – Тихоня скрестила руки на груди и недовольно насупилась. – Повторюсь: он много хорошего для меня сделал!

– Ну, смотри сама. – Женщина сдалась, осунулась и почернела. Столько было в ней разочарования, что Люба, обрадованная положительному ходу разговора и разумному поведению матери, обыкновенно скорой на расправу, испугалась.

– Посмотрела уже. Буду честной. Мне второй Ибрагимов больше нравится. Имир который. Он часто на ж/д помогать своему отцу ходит. Порядочный и ответственный он, в отличие от брата. Идёт на золотую медаль! Планирует выучиться на финансиста, переехать за границу. Хочу встречаться с ним.

– Вот как? – удивилась старшая Поспелова. – Ну, этот неплох, да. Воспитанный, вроде, культурный. Другое дело! Лучше он, чем его чудо-брат. Нравится, говоришь?

– Очень! – Люба почувствовала, как тоска по отличнику обволокла её сердце. – Веришь, мам, – Имир офигенный! Всегда поддержит! На него можно опереться в трудную минуту. Только вот…

– Что?

– Захочет ли он быть со мной… – Подросток, осунувшись, в отчаянии воззрилась на мать.

– Эх, судьба-судьбинушка! – Хозяйка протяжно вздохнула, задумчиво подпёрла рукой подбородок. – Всю жизнь боялась я, оберегала от того, к чему в итоге ты и пришла.

– Мама, я всё понимаю…

– Нет, доченька, не понимаешь. Юная слишком! Спасибо, что созналась про близость с этим… Если бы я о шашнях от посторонних узнала, с моста бы бросилась. – Шура обвиняюще зыркнула на дочку. – Пробуй охомутать Имира, так и быть, раз облюбовала. Может, что путное и получится. Хочу, чтобы ты счастлива была. Чтобы прожила жизнь не как я. Чтобы каталась сыром в масле, а не пахала лошадью. Чтобы дети благодаря хорошему отцу достойные образование и воспитание получили.

После скомканного, невнятного диалога по душам, где одна преследовала цель отговорить и вернуть на прежний путь, а другая – убедить, признаться и получить хоть какую-то поддержку, обе Поспеловы не смогли ночью сомкнуть глаз.

Любу трясло, что за один день её трусливая жизнь внезапно перевернулась вверх дном. Ей не только пришлось раскрыть все карты, но ещё и удалось остаться живой и невредимой.

Александра Григорьевна же, лёжа в кровати, горько плакала и много думала. Вспоминала нищее, голодное детство, борьбу за место под солнцем. Сколько травли пришлось ей пережить, чтобы встать на ноги и доказать всем, кто в неё не верил, насмехался и не считал за человека, что она, голодранка Шура Поспелова, живущая на чердаке бывшей бани, может догнать, превзойти и оставить позади глотать пыль.