Телефонный справочник, кувыркнувшись в воздухе, с размаху распластался о стену, а повеса, не помня себя от гнева, уже распахивал дверь на кухню.

Медалист высыпал порезанную картошку в раскалённую сковороду. Он мельком глянул на вошедшего, а затем убавил газ под блюдом.

– Искупался?

–Поспелова , – было произнесено в ответ.

– Что Поспелова? – не понял отличник, занятый перемешиванием содержимого сковороды.

– Тыспал с Поспеловой.

Имир лишь со второго раза услышал, насколько враждебным тоном разговаривает его беспечный брат-балагур. Он не успел сообразить, не то что повернуться, как ему в лицо с размаху прилетел кулак.

Умник от удара отлетел к окну. Задетая сковорода не удержалась на плите и полетела на пол. Линолеум залило подсолнечным маслом и подрумяненными дольками картофеля. Сковородка боком покатилась к противоположной стене и неуклюже стукнулась об неё.

Сэро не собирался дожидаться, когда противник очухается и начнёт соображать. Второй тумак отбросил близнеца на обеденный стол. Тот под весом тела закряхтел, затрещал, одна из старых ножек подкосилась – и стол рухнул. Загремела упавшая посуда: две чашки и блюдо с конфетами, что россыпью усеяли линолеум наравне с непрожаренным картофаном.

Повеса сиганул на брата сверху и начал градом осыпать ударами. Имир сгруппировался. Тычки сыпались и сыпались: по голове, по рукам, по рёбрам. Цыган едва успевал прикрываться от ярости взбешённого родича. Но для бывалого старшеклассника в нападении был один жирный плюс: Сэро себя не контролировал – и умник не преминул этим воспользоваться. Момент – и сверху уже сидит Имир, подмяв очумелого близнеца под себя и направив кулак ему в лицо.

– Сиди, сука, смирно! – рявкнул он. – Иначе харю располосую почище, чем ты – Коробкинскую!

Сэро замер. Глаза его, налитые ненавистью, сверлили отличника насквозь.

– Чего пялишься?!.. Да, мы с Поспеловой спали! Много, долго, хорошо! Усвоил?! Доволен?.. Ты не успел, и это твои проблемы! Нехрен было целый год яйца чесать! Девка тебя не дождалась!.. Чего теперь хочешь?! Отомстить?.. Мсти хоть до усрачки! Только заруби на носу, засранец, – бить себя я тебе не дам. Не позволю. Ещё раз замахнёшься – оторву клешни нахер и рёбра переломаю! И не посмотрю, что брат родной.

Имир поднялся на ноги, шумно дыша и не сводя с повесы внимательных настороженных глаз. Близнец встал следом. Оба, испачканные в раскалённом разлитом масле, пялились друг на друга, буквально дыша злобой.

– Зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем скрывали?

Имир завис. Путного ответа у него не было. Что сказать в своё оправдание? Как объяснить?