– Что за бред?! – Сэро нервно вскочил на ноги, подошёл к краю крыши.

– Я тоже не понял, но Люба закатила истерику. Она плакала навзрыд, кричала, тряслась от страха, умоляла! Мне пришлось сдаться, чтобы её успокоить. Ты просто не видел, что с ней творилось! Девочка боялась всех: мамку, одноклассников, тебя…

– Меня?!

– Тебя, ты не ослышался. Мол, её на куски порвут, по миру пустят. Ты не простишь ей связь со мной. Предки убьют за отношения с цыганом. Никак не удалось с ней сладить! Я привёл разумные доводы, но словно об стенку горох. Сказал, что мы братья и договоримся. Что родители со временем поймут и примут…

– Короче, ты дал слабину и быстренько сдался! – Сэро презрительно хмыкнул.

– Уступил, правда. – Имир сглотнул, вспомнив былое унижение. – Жутко смотреть, когда девчонка захлёбывается слезами, а ты ничем не можешь помочь! Если коротко, то наши отношения – это вечные прятки, её жалобы на злющих предков, потрахушки там, где повезёт, да мои поблажки её капризам. Рассказ окончен.

– Ну что ж. – Сэро повернулся к брату и с лютой ненавистью посмотрел на него. – Теперь вам больше нет резона прятаться. Тусуйтесь вместе на здоровье! Зелёный свет лично от меня! Мешать не буду.

– А прятать давно нечего, – ровным тоном произнёс медалист. – Отношения закончились.

– Да что вы?! – картинно всплеснув руками, рассмеялся повеса. – Тебя, наверно, совесть посетила?

Имир пропустил сарказм мимо ушей, понимая, что близнец имеет право на злость и насмешки. Если стерпеть и позволить брату выпустить пар, то разговор можно вывести в правильное русло и выиграть большее, чем потакание своему гонору. Умник сделал успокоительный вдох и будничным тоном продолжил:

– Отношения наши закончились в начале сентября, когда я обнаружил на шее Поспеловой засосы, что щедро наставил ей Коробкин.

Сэро от услышанного изрядно обалдел.

– Что ты…

– Да не оглохли твои уши, не ссы! Повторюсь: в нашей комнате, в зеркале шкафа, которое ты расфигачил кулаком неделю назад, я спалил на Любкиной шее засосы. Много! Денисыч постарался. Думаешь, только ты охренел, узнав, что Поспелова и Ден втихаря дружбу закадычную водят?!.. Не поверишь, братан, как офонарел я, когда Любаня на голубом глазу, рыдая, пуская сопли и умоляя простить, созналась, что вместо меня, своего типа парня, выбрала гудеть днюху с Коробкиным! А целовались они по дружбе святой – подумаешь, мелочь какая! Якобы принцесса не в курсах была, когда чувак ей шею облизать успел!

Повеса окончательно впал в прострацию. Неверящими глазами он таращился на близнеца и не находил на открытом лице того ни капли лукавства или утаивания.