– Не надо.

– С чего это?

– Хватит того, что по твоей указке с Вероникой исполнили. – Имир, посерьёзнев, хмуро, с осуждением уставился на родственника.

– Ай, ладно тебе, – отмахнулся он. – Пацаны чутка переборщили! Я заказывал её лишь зелёнкой облить. Дочка мента не каждый день чувакам в руки попадается. Братва на радостях немного не удержалась!

– Передержалась, – с каменным лицом передразнил его медалист.

– Нечего на меня криво глазеть! За собой следи, – оборвал его Сэро. – Надеюсь, тот гаврик с инвалидки слез…

– Надеюсь, нет. Мои шрамы после его выходки не исчезнут.

– Он с балкона, вроде, упал.

– Очень рад. Мало, значит, приложился. Раз бутылки с горючим поджигать мастак, пусть и отвечать за это умеет.

Оба брата, смекнув, что обстановка между ними довольно хорошо разрядилась, решили словить предупредительную тишину. Сэро всё так же стоял на краю сарая и смотрел на темнеющее небо. Имир продолжал сидеть у перехода крыши, задумавшись о своём, наболевшем.

– Я идиот, – наконец произнёс повеса.

Отличник отвлёкся от дум и вопросительно воззрился на него.

– Столько подсказок, зацепок! А не дошло ни про твой интерес, ни про её игры. Про ваши потрахули вообще слов нет… Я верил в дружбу!

– Значит, осталось в тебе что-то порядочное, непорочное, девственно чистое…

– Да пошёл ты, мудила! – рявкнул беглец на посмеивающегося брата. – Вали в жопу!

– Сознайся хотя бы себе, что Поспелова нахрен тебе не сдалась!

– Неправда!

– Правда, не заливай, слышь! Вцепился в Любку, едва понял, что незабудка облизывается на других парней. Собственник ты голимый, Сэро!

– Ну ладно, когда-то действительно и не нужна была, – буркнул юноша и снова отвернулся глазеть на тускло мерцавшие звёзды.

– Вот с этого и надо было начинать. – Имир проницательно ухмыльнулся.

– Проехали. Но должок я всё равно закрою.

– Закрывай, – произнёс умник, а затем угрожающе продолжил: – Только учти: если Поспелова хоть чуток пострадает – спрошу вдвойне.

– Насрать. Я тебя всё равно ненавижу больше, чем её.

– Ну что ж, имеешь право. Дай ещё сигаретку!

Сэро бросил ему пачку вместе с зажигалкой, некоторое время помолчал, а потом вдруг оглушительно расхохотался:

– Мля, ну не могу!.. Какие же мы все придурки! «Санта-Барбара» отдыхает!.. Имир, а тебя, лошару, больше всех поимели!

– Слышь, вали купайся! – окрысился гордость школы, затянувшись никотином. – Потняком и ссаньём воняешь хуже гнойного бомжа!

Повеса сплюнул вниз, на землю, надменно усмехнулся и молча пошёл к лестнице.

Имир остался на крыше в одиночестве и с удовольствием выкурил пачку до последней сигареты, потому что его душа сейчас была спокойна как никогда. Отличник понимал – его авторитет в глазах Сэро бесповоротно рухнул. Он перестал быть для повесы опорной, непробиваемой невзгодами скалой, потому что брат увидел его по-настоящему слабым.