Люба ничего не ела и плохо пила. Слабость не давала подняться с постели, а высокая температура высасывала последние соки из юного тела. Недомогание то затухало, то вновь валило девочку с ног. Александра Григорьевна сходила с ума, ведь дочь отличалась отменным здоровьем и редко болела. Тревожное состояние родной кровинушки для матери было громом посреди ясного неба.

Подходил к концу октябрь. Врачи выписывали один антибиотик за другим, скорая ставила жаропонижающие уколы, мерила пульс, давление – толку ноль. Медицина была бессильна. Бабка-знахарка выливала воск, окуривала комнату травами, вычитывала над девочкой защиты от сглаза и порчи, но всё оставалось по-прежнему.

Товарный кассир не отходила ни на шаг от постели изнемождённой дочери, просила выпить воды, если она хоть на мгновение приоткрывала красные глаза, меняла на лбу тряпку, смоченную в холодной воде, протирала кожу подростка уксусом. Мать открыла больничный по уходу, позвонила в школу, выслушала соболезнования Бортник.

Врачи предлагали госпитализацию. Поспелова отказывалась, боясь, что в больнице дочь сгорит насовсем. Усталая женщина не позволяла себе сомкнуть глаз, бдела, напрягая всю свою чуткость, вслушивалась внимательно, что в бессознательной агонии, мечась на перине, несла несчастная старшеклассница: умоляла повесу простить её за то, что они переспали, не бить по лицу, не бросать её, не жениться на другой – бреду не было ни начала ни конца. Товарный кассир, не зная со страху, что и думать, запоминала каждую оброненную чепуху и делала свои выводы.

В один дождливый октябрьский день цыган вернулся в отчий дом, но дальше коридора пройти не смог.

– Сэро! – раздался настойчивый зов из-за приотворённой двери. – Зайди-ка на разговор!

Юноша повиновался. За кухонным столом полубоком сидел Алмаз, рукой опёршись о столешницу. Полуседая его борода прятала в кудрях усталый рот. Имира повеса нашёл прямо у входа: отличник молча стоял у стены, скрестив руки на груди.

– Скажи-ка, сын, – обратилась к нему Лала, подойдя вплотную да испытующе заглядывая в глаза. – Что случилось между тобою и Любой Поспеловой?

– Ничего, – соврал с разбегу юноша, не ожидав такого расклада. – Понятия не имею, о чём вы!

– Не сочиняй! – возмутилась мать. – Всё, что надо, мы с отцом уже из Имира вытянули! Ты целый год скрывал от нас дружбу с дочкой Поспеловых! Хоть понимаешь, сколько добра эта семья сделала нам в тяжёлое время?!.. А чем их отблагодарил, в итоге, наш сын?!

– При чём здесь я?! – психанул Сэро, чувствуя себя нашкодившим щенком. Он давно забыл, как могут порицать и ругаться родители.