– И что с вас двоих взять?! – Сэро схватил со своей кровати пакет и направился вон.

– Дома останешься? – крикнул вдогонку отличник.

– Нафиг?!.. К Денисычу покачу!

Дверь захлопнулась. Шаги стихли. У Любы, услышавшей про Коробкина, ёкнуло в груди.

Она не встречалась с шатеном с вечера днюхи, к телефону по зову соседки не подходила. Почему – сама не знала. Про пьяные поцелуи и приставания к Дену она помнила, но о самом парне толком не думала. Большая маленькая победа была записана и убрана в закрома памяти. Обсуждать с Коробкиным совместное будущее не хотелось. Её волновали только дискотеки в ночном клубе, где она смогла почувствовать себя в безопасности. Необходимо было выкрутиться из недвусмысленной ситуации, в которую школьница по накатанной опять загнала себя сама. «И на кой надо было приставать к нему? Дура! Хрен снова с ним прокатишься по чистой дружбе! О чём, ёшкин кот, ты думала?!»

Старшеклассница искоса заметила, как Имир достаёт контрацептивы из шорт и прячет в тумбу. Отличник всегда имел их при себе: и в школе, и когда шёл к ней домой, и здесь, на своей территории. Люба о предохранении не задумывалась, привыкнув полагаться на осторожность умного бдительного ровесника. Блестящая упаковка живо напомнила тот квадратик, что она скоммуниздила зимой у повесы, случайно выронившего вещь из кармана джинсов.

– Скажи мне, – подала голос она, когда Ибрагимов принёс из кухни кружки с горячим чаем.

– Что?

– Ты Сэро любишь?

Имир озадаченно приподнял брови.

– Конечно. Он мой родной брат! Дорожу им. Знаешь, мы никогда ничего не делили. Ни игрушки, ни вещи, ни комнату. Он не покушался на моё, а я – на его.

– Везёт вам! Мне даже обидно, ведь я одна в семье.

– У тебя брат есть.

– Ага, старше на шестнадцать лет! Мы чужие. Вы ругаетесь?

– Спорим иногда.

– И всё?!.. Круто!

– Поссорились мы серьёзно только один раз.

– Из-за чего?

– Не важно. Тогда решил я, что больше никогда с ним не заговорю. Молчал я с месяц, а потом передумал.

– Надоело?

– Нет. Понял, что могу потерять брата. Испугался, короче.

Люба подвинулась поближе, доверительно заглянула ему в глаза.

– Поделишься?

Имир нахмурился, отвернулся, замолчал. Потом ответил:

– Делиться особо нечем. Детские обидки… Было, но прошло.

– Всё у тебя «было, но прошло»! – разозлилась Поспелова. – Вечно ничего о себе толком не расскажешь! Не доверяешь, так и скажи! Я-то тебе душу наизнанку выворачиваю!

– Почему не доверяю? – удивился он. – О глюках в раннем детстве только ты знаешь.

– Неправда! Стопудняк, всем подряд рассказываешь!

– Ты была первая, кто это услышал, – спокойно произнёс юноша, с укором глядя ей в лицо.