Он медленно слез с краешка стола и направился к своему рабочему месту.

— Ты подумай, пока время есть. Крепко подумай.

Через некоторое время вернулся Рыбаков. Он рывком распахнул дверь и влетел в помещение. Чувствовалось, что он находится в сильном нервном возбуждении.

Его зрачки зло сверкали, а мимика теперь не скрывала острые черты лица. Я теперь видел глубокие морщины, на, казалось, молодом лице, старшего сержанта.

Он сел за свой стол. Открыл ключом ящик стола и вытащил оттуда папку, убранную несколько минут назад.

Раскрыв ее, он под недоуменные взгляды коллег, извлек протокол допроса, разорвал на несколько кусков, а, потом скомкав остатки, выбросил их в мусорную корзину.

Ага, вот и моя тяжелая артиллерия подоспела. Значит, Слава нашел телефонную книжку и дозвонился до Марго.

— Вы свободны, гражданин Каменев.

Я не сумел сдержать торжествующую улыбку.

— Всё? Я могу идти, товарищ старший сержант? Я правильно услышал, что свободен?

Моя улыбка, кажется, его взбесила. На мгновение мне показалось, что я вижу, как от гнева затряслись его губы.

Это было достаточной компенсацией за дым, пущенный милиционером мне в лицо.

Но Рыбаков, поняв, что я смотрю на его подбородок, тут же взял себя в руки и ответил:

— Да. Вы свободны, — потом, после недолгой паузы продолжил, — пока свободны. То, что вы пока на свободе — это не ваша добродетель, а наша недоработка. Я постараюсь ее исправить.

— Спасибо, не хотелось бы говорить «до свидания», поэтому просто пожелаю вам всего доброго.

— Пропуск возьмите, — Рыбаков подписал и протянул мне клочок бумаги, — без него вы далеко не уйдёте. Передадите дежурному на выходе.

Я встал и в тишине направился к двери.

Оказавшись на улице, я первым делом посмотрел на небо, набрал полную грудь чистого воздуха, а затем сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

Здесь ли Марго или ее приятели кгбшкники?

Пошарив взглядом по прохожим и окружающему пространству, я понял, что, скорее всего, «мой вопрос» был решен по телефону.

Невдалеке стоял таксофон, и я, нащупав монетку в кармане штанов, направился прямиком к нему.

— Марго привет, это я.

— А-а-а, мой блудный брат, Каменев? Как тебе чистый воздух?

— Откуда ты знаешь?

Она ответила четверостишьем Пушкина:

— Оковы тяжкие падут, темницы рухнут — и свобода вас примет радостно у входа, и братья меч вам отдадут.

Я не растерялся и почитал в ответ:

— Струн вещих пламенные звуки до слуха нашего дошли, к мечам рванулись наши руки, и лишь оковы обрели.

— Ого, я даже не думала, что современная молодежь знает, кто такой Одоевский.

— Ладно тебе, ты сама молодежь. Молода и талантливая поэтесса. Спасибо тебе за помощь.