По правилам гонщики делятся на группы. В каждом заезде судьи начисляют очки в зависимости от финишной позиции. По итогам трех заездов по очкам определяются победители.

Наше дело грамотно не дать вырваться вперед настоящим фаворитам, чтобы победила «темная лошадка», назначенная синдикатом.

Костя рассказывал и объяснял технику столкновений. В арсенале гонщиков, работающих на синдикат, существовало множество ухищрений, позволяющих незаметно «выбить из колеи» неугодных.

Я всей душой ненавидел эту систему. Но был вынужден демонстрировать свою преданность и благонадежность, для выполнения своего плана.

Перед тем как принять предложение Адъютанта, я все же связался с Колобановым из КГБ, который вместе со своим водителем вербовал меня на ее даче и договорился о встрече.

Колобанов прислал на встречу Комиссарова, мы прошлись с ним по набережной Москвы-Реки возле Дома Художника.

Я наотрез отказался становиться сексотом, но пообещал им сдать всю структуру синдиката.

Мое предложение было встречено холодным молчанием, но и в подвалы Лубянки меня никто не поволок и не стал заставлять подписывать бумаги.

По-моему, они не ожидали от меня такого хода и вообще не рассчитывали на то, что я знаю о существовании синдиката.

Или сделали вид, что не знали.

Мы договорились, что я буду писать дневник и раз в месяц передавать информацию.

Главная цель — руководство синдиката.

Пока я не приблизился к выполнению поставленной задачи — узнать, кто возглавляет банду. Но имел неплохие шансы.

Часть информации мне давала Ольга, часть я узнавал, слыша разговоры между моими подельниками, гонщиками и механиками звена, возглавляемого Костей.

Мне хотелось верить, что комитетчики сдержат данное слово и после передачи им информации о полной структуре синдиката, со всеми «паролями и явками», КГБ и Комиссаров отстанет от меня навсегда.

Хотя после убийства на товарной станции, мои планы слегка изменились.

Я выходил на связь единожды, после поездки на «Чайку». Через Марго я передал полный отчет о тренировочном процессе и инструкторе.

Моя совесть была чиста — я был в стане врага, как разведчик во время войны.

У меня никогда не было сомнений насчет синдиката. Эта организация — абсолютное зло.

Сомнения были в причинах смерти Махарадзе, но теперь, после того как я стал свидетелем убийства на товарной станции, я понимал, что они ни перед чем не останавливаются.

Фактически меня хотели сделать участником расправы, повязать кровью. Все пошло не так, как планировалось, но в данном случае это было им на руку.

Я действительно оказался соучастником. У меня был экстренный канал связи с комитетскими и Марго, но воспользоваться им я не мог по следующей причине.