Старик огляделся, раскурил трубку и бодро направился в мою сторону. А я, между прочим, за вывеской, меня с платформы не видно.

— Если с головы Моти упадет хоть волос — начал он без предисловий, — я тебе кости в позвоночнике по одной выкручу.

Чего непонятного? Голос низкий, хрипловатый, как скрип ржавых петель. Взгляд — прямой. Не взвешивал, не оценивал — констатировал факт. Человек, привыкший, что его слова — закон.

— Понятно, — кивнул я, стараясь не отводить глаз. — Цельность его шевелюры — моя личная забота. Но волосы, знаете ли, имеют природную склонность к выпадению…

Я свернул папироску, закурил, не отводя глаз. Угрозы привычные, не от него первого веет первобытной, неафишируемой силой.

— Языкатый, ты чего встречи искал?

— Деловой вопрос, — процедил я, — Митрофан истопник. Я слышал, что к людям с такими умениями в Храме могут возникнуть вопросы. Хотел спросить — нет ли у вас возможности как-то его замаскировать. Хотя бы на первое время.

Старик фыркнул, выпустив струйку дыма мне под ноги.

— Говорят, ты умный. Посмотрим. Мотька у меня хоть и сопливый, но кость правильная. И способность у него… непроста. Загреметь мог куда дальше Крыма. Ты его впряг, ты и вывози. Я с твоими делами не знаком и знать не хочу.

Театральная пауза…

— Если мой внук из этой поездки обратно в мешке — всем твоим родным до третьего колена мало не покажется. Мысль ясна?

— Кристально, — ответил я.

Маркиз развернулся и пошел прочь так же резко, как и появился. Спина по-прежнему прямая, будто стальной прут вшит. О Серебряной пелене или других похожих артефактов реально не знает. Иначе помог бы внука прикрыть. А это что значит? Не все просто с этой Серебряной пеленой.

Сам Митрофан уже внутри, припал к окну так, что нос расплющился о стекло и стал похож на мою ментальную проекцию. Знаем, кого высматривает. Горбатую старуху, которая ковыляла, опираясь на корявую клюку. Язва с рюкзаком, поверх которого безобразный тулуп. Голова и лицо в платок укутаны. К чему конспирация? Кто надоумил?

Пока я переваривал картину, на перрон вкатила вторая волна.

Две кареты, выкрашенные в фамильные цвета, доставили княжон Берию и Рыжикову. Леди вышли неспешно, с достоинством, сопровождаемые небольшой свитой из слуг и, что интересно, четверкой крепких мужчин в штатском, чьи глаза бесстрастно сканировали толпу. Охрана.

Зацокали каблуки. Как черт из табакерки вынырнул усач в безупречном белом мундире с золотым шитьем. Граф Власов — глаза бы на него не глядели. Холодные голубые глаза смерили всю компанию беглым, пренебрежительным взглядом. Поклонился Арине и встал за ее левым плечом.