— Вы только что сказали, что я не посещал ни одного занятия по ядам. Я не знаю ничего ни про какие классы. Напоминаю, я по-прежнему сижу на камне правды.
Затяжное молчание. Чего он ко мне прицепился? Он же из Центрального альянса, который с северным на ножах. Где-то здесь уши княжны торчат.
— Ладно. Остается сомнение только в мотивах твоих поступков…
— Паша, очень нужна твоя помощь. Напротив меня граф Иннокентий. Похоже выпил лишнего. Он такие гадости про тебя говорит, ты толстый, некрасивый и вонючий. Не представляю, что бы ему такого ответить? Поможешь? Что, совсем настроения нет? Представляешь, он еще тебя земляным червяком тебя назвал. Пожалуйста, выдай гадость.
— Ты что тут устроил? Наше терпение не безгранично. Я не позволю превращать в балаган…
— Простите, господа, немного увлекся. Уважаемые Иннокентий, сейчас все сомнения будут развеяны. Позвольте пару слов без лишних ушей.
Я наклонился к уху обер-прокурора и прошептал одну фразу. Он покачнулся, хватая ртом воздух. Побелевшие губы вытолкнули из себя:
— У дворянского собрания нет претензий. Обвиняемый оправдан.
Слово 9
За спиной полыхнул портал. Затылком почувствовал. Чувство опасности, грызущее с самого утра, отпустило, взамен пришло новое и одновременно знакомое. Что-то в груди забытое шевельнулось, непонятная теплота. Зеленое вечернее платье, изумрудные серьги и цветочный аромат, тот самый.
— Мама. Мама.
— Боренька, сладенький мой. Ой, как похудел, как осунулся. Лица на тебе нет.
Утонул на груди, мгновенно став меньше. Глаза немного щипнуло, так, самую малость.
— Мама, пусти. Чего ты, вот.
— Боренька, я так скучала, так переживала. Я, мы. Прости, позвонить не могла. Как рада, что ты жив. А тут столько случилось, такие новости. А я тебе гостинцы принесла. Трубочки с кремом, как ты любишь.
Фу. Никогда бы не подумал, что малознакомая тетка… В нос ткнулся надушенный кружевной платок.
— Сморкайся Боря, тужься. Ты зачем подрался? Лицо поцарапано, на руке кровь. Признавайся, на деньги в сатранг играл? Много спустил? Если моего мальчика обманули, уж я разберусь. Я Розе говорила, присмотреть за тобой, но эта лохудра совсем расслабилась.
Не совсем понятно, кто за кем должен был присматривать.
— Мама, как Даша?
— Ничего, ничего никому доверить нельзя. Довели мальчика. Отощал, одичал, озлобился. Такой милый малыш — и на тебе. Вот, я тебе яичко вареное привезла, как ты любишь, чищенное, всмятку. Сейчас только платочек повяжу.
Неконтролируемый поток сознания, противный и душный, но отчего-то такой родной. От ответа про Дашу уходит, будто не слышит.