…
Удара не ощутил, как и вообще тревоги, опаски. Может слишком сильно внутрь своих мыслей ушел? Сознание потухло резко, будто просто выключили свет.
…
Очнулся от монотонной тряски на кочках. На голове плотный мешок, но дышать можно. Руки за спиной. И не просто связаны, пальцы уперлись в антимагические носки. Судя по запаху — везут в телеге, в которой раньше возили уголь. Или это я еще он ночевки в угольном чулане не просморкался. По мокрой шее и ощущениям — голова основательно разбита. Если это не дружеский розыгрыш — мою тушку похитили и прут в неизвестном направлении.
Слово 15
Кто? — пронеслось в голове первым, неоформленным импульсом. Не «кто похитил», а кто в принципе мог? Я начал перебирать в голове свои приключения с появления в столице. На крупных кочках сбивался и начинал заново. Печально выходит, многим насолить успел, мотив у пары десятков. Мотив плюс ресурсы — сократить до десяти-двенадцати. Снять так чисто, прямо из-под носа Ока? Фантастическая наглость плюс специфические знания и возможности.
Анализ заработал медленно, как заржавленный механизм. Собакины? Для открытого нападения сил у них не было, а для точечной диверсионной операции? Такая операция подготовки требует. Было у них время? Может заранее готовились. А если аристократы столичные? Пяток фамилий сходу могу назвать. Аристократы так грубо не работают. В себя не сразу пришел, сколько уже едем?
За такими невеселыми мыслями телега, наконец, замерла. Деревянный борт с грохотом откинули. Молча беззвучно меня перекатили и уронили на землю. Не дав отдышаться, вздернули на ноги и направили тычками в спину.
Под ногами захрустел гравий, потом послышался скрип дерева и скрежет железа — калитка. Затем — ступени, ведущие вниз. Семь. Потом еще одни двери, с ржавыми, не смазанными петлями. Еще одни. Пару раз приложился о выступающие деревянные балки, но никто не заржал. Дисциплина на уровне. Воздух становился все холоднее и гуще. Наконец, ощущение простора — шаги зазвучали с легким эхом, помещение большое. Подвал.
Меня бросили на стул, тяжелый, с жесткой спинкой, привязали ноги. Крепко, основательно. Руки стянули к перекладине сзади так, что в плечах хрустнуло. Судя по звуку — подкатили металлический столик, на котором зазвенели инструменты. Классика, проверенная веками.
Где-то скрипнула массивная дверь. Шаги — уверенные, тяжелые. Вошедший не спешил. Чувствовалось, как он остановился в нескольких шагах, изучая «материал». Воздух сгустился от молчаливого давления.
— Ну что, жирный, — раздался узнаваемый голос. Низкий, хрипловатый от хорошего коньяка и плохих привычек, насквозь пропитанный цинизмом и вседозволенностью. — Устроился поудобнее?