— Госпожа, как вас представить?
— Передай, что с ним хочет познакомиться Леди Холль.
Слово 17
Быстро купцы смылись. Главное у Гермиона спросить не успел: когда сына выкупал, не предлагали ли ему «два по цене одного» — скидочку на второго дебила? Наверное, нет. А то бы он про расходы не смолчал, обязательно впихнул бы сумму в наши новые партнёрские обязательства.
А ведь была почти минута свободы, после того как руки развязали. Можно было портальчик из глубин фартука достать и рвануть. Можно было. Но расслабился. Устал от ток-шоу «Кто хочет стать моим палачом?». Смена декораций утомляет.
На расфуфыренного графского петуха смотреть не хотелось, в отличие от его спутницы. Цепляла. Ростом почти с графа, платье-футляр, из которого, судя по насквозь фальшивым рюшам на груди, сбежало всё, что могло быть интересным. Зато ноги — загляденье. Прямо как у коня, только в сапогах со шнуровкой.
— Владимир, заканчивай побыстрее, — капризно выдавила дама, — Тут грязно и плохо пахнет.
— Да, милая, — пророкотал граф, — Спасибо за бесценное представление, я постараюсь сделать все быстро, а потом займусь своей частью сделки.
Чувство опасности, настоящей. Угроза почти осязаемая, неотвратимая. С этим графом договориться невозможно, разговаривать не стоит даже пытаться.
— Скажешь что-нибудь перед смертью? Или язык уже от страха отсох?
Странные у них отношения. Благодарил за представление. Подчеркнуто вежлив. Эта кукла организовала «трансляцию». А только ли? Все, что произошло в этом подвале — четкий сценарий. Рука умелого режиссера.
— Чего молчишь? Онемел или обосрался? — продолжил граф, — Обдумываешь, в каких выражениях просить о пощаде? Ха-ха, есть только один маленький нюанс. Перед тем, как ты избавишь этот мир от свой жалкой туши — тебя ждёт последнее путешествие. В один конец само собой!
В стороне загудел портал, из которого кубарем вылетел брат Петя, как пробка из дешевого шампанского. Так вылетают, если на той стороне дали смачного пинка.
Вскочил, отряхнулся, почесывая пятую точку. Уставился на меня, переливаясь всеми оттенками помойной жабы. Увидел графа с его игрушкой и злорадно захихикал.
— Что, жирный? Не такой теперь боевой? А ну-ка, поговори мне ещё!
Заговаривается. Я с ним и не собирался. Петя свой выбор сделал. Невозможно договориться с человеком, у которого вместо… — дырка от бублика. Вчера я в эйфории это упустил, сегодня — осознал. Поздно, конечно, но для отчётности сойдёт.
Я вытянул палец в сторону брата, прищурился. Милость не работает, анаму не ощущаю, но напоследок шугануть перепуганного шакала… не могу себе отказать в маленькой радости.