— Ой, Григорий Калистратович, — вздохнул я с наигранной жалостью. — Вы же понимаете, что специалисты все испортят. Секрет — в пропорциях, в температуре, в одном особом ингредиенте, который знаю только я. Убьете меня — получите груду сладкого угля. А он, — я кивнул на Фридмана, — получит всё. Станет кондитерским королем. Ваша мука ему будет нужна только для пыли в глаза. Ваша дочь будет есть его «поцелуи ангелов» и плакать, что папаша продешевил.

Я видел, как между ними пробежала первая трещина. Жадность — лучший клин.

— Давай договоримся, Гермион Соломонович, — продолжил я, глядя только на него. — Вы убеждаете уважаемого Григория Калистратовича, что живой Борис полезнее. Я вам даю три идеи сразу. Полные технологические карты. Вы их проверяете, и я становлюсь вашим… тихим пайщиком. Десять процентов от чистой прибыли по этим продуктам будет достаточно. А Григорию Калистратовичу… — я сделал паузу, — мы компенсируем моральный ущерб. Не деньгами. А, скажем, поставками чего-нибудь полезного по льготным ценам. И восстановлением доброго имени Тамары. Официально объявим, что брак расторгнут по моей недостойности, а она — образец добродетели…

Григорий Калистратович сжал дубинку так, что костяшки пальцев побелели.

— Слова… Все слова. Его ты купил сладкой булкой. Меня — не купишь.

— Не покупаю, — честно сказал я. — Предлагаю сделку. Вместо трупа, который привлечет инквизиторов, Собакиных и прочий нерадивый сброд — вы получаете влияние на будущего барона, доступ к его ресурсам и формальную сатисфакцию. Ваша честь будет соблюдена. Или вы хотите, чтобы про вас говорили: 'Елисеев? А, это тот, что из-за hysterica passio дочки вляпался в убийство и все просрал?

Еще последний аргумент, как гвоздь в крышку гроба:

— Насколько надежны ваши наемники?

— Они выполнят работу и уйдут!

— Правда? Не забывайте, что молчание — это товар, который со временем только дорожает.

…

Дальше следовал этап торговли. Примерно тридцать минут хрипов и ругани. Давно я так не развлекался. В итоге сошлись на моих пяти процентах, Гермион станет владельцем технологий, а Григорий получит эксклюзивное право торговать продукцией десять лет. Еще Цыпа поступает в мое распоряжение, а Тамара получит взбучку.

Продешевил? Совершенно не важно. Все равно в одиночку такое предприятие не поднять.

В конце Григорий признался, как до такой жизни докатился.

— Я, Борис Антонович, с лихими людьми давно на короткой ноге. Если их близко не подпускать и платить исправно — много вопросов быстрее решаются. Вот позавчера заказ занес, чтобы твои магазины, Борис, еще чуть в репутации уронить. Больно ты управляющую бойкую поставил. Пока своей очереди ждал — невольно услышал, как они твое похищение плановали. А потом уж Гермион в бане пожалился, что от тебя житья нет. Вот тут и сложилась картина.