Да, у меня тоже сложилась. Мелкие люди, подлые. Положиться нельзя, но работать придется. Других не завезли. Тем более ощущаю, что это еще не конец.

Когда окончательно ударили по рукам — в подвале ощутимо похолодало. Наемники, стоящие у стен, разом ухнули на пол и расплылись знакомой жижей. Такая же жижа потекла из-под одежды всех трупов. Купцы застыли на месте, хватая ртом воздух.

Ближайшая каменная стена растворилась. Из образовавшейся ниши выплыло четыре Ока, разошлись, снимая панораму. Неспешно вышел человек в строгом камзоле, под руку с эффектной женщиной.

Военная выправка, седые волосы зализаны назад. На руке графский перстень.

— Ваше сиятельство, — рухнули купцы на колени и треснувшись лбом об пол, — Не губите.

— Торгаши, хмыкнул граф, — Исчезните с моих глаз.

Оба купца подскочили и пропали с такой скоростью, будто с них сейчас сдерут кожу. Не солидно для серьезных торговых людей, тем более только что заключивших важную торговую сделку.

Знакомый граф, но не лично. Одного такого пучеглазого я на дуэли успокоил. Второго вчера на вокзале с княгиней в вагон провожал. Его сиятельство, граф Власов.

Граф извлек из кармана руку, с зажатой черной грушей.

— А ты затейник, Борис. Я провел весьма незабываемый час, слушая твои перлы. Посмотрю, что ты придумаешь на этот раз? Как попытаешься выкрутиться? Буду краток. Ты убил моего сына и двоюродного брата. Ты лишил графство перспективного птоманта и оскорбил княжну. И сегодня ты умрешь…

(Сады. Перед беседкой, увитой плющом, стоит графиня Собакина, согнувшись в поясе. Рядом на коленях замер Павел Павлович Овечкин)

— Госпожа, бароном Скотининым стал совсем другой сын, и он… он отказался присягать, — шепчет Собакина.

Из беседки льется тихий вкрадчивый голос:

— Борис? Это было предсказуемо, Илона. Не вини себя.

— Госпожа, он точно причастен к смерти Анны Львовны. — скулит Овечкин, — Он намекнул явно.

— Насколько эта Анна Львовна контактировала с ним?

— Три или четыре раза, госпожа. Мелкая помощь, консультации по вопросам, типичным для подростка. Приводы в управу…

— Овечкин, если ты не прекратишь истерику — я поищу другого юриста.

— Это еще не все, — продолжила графиня, — Точнее все остальное не важно. Он сказал кое-что в конце. Его последняя фраза — «Мы теряем время». Он ничего не выделял интонацией, взглядом, но мне стало не по себе.

— Говори яснее.

— Госпожа, мой муж. Когда погиб. Те, кто напали — они искали древний документ, но ничего не нашли. Трактат о потерянном времени. Это не может быть совпадением, этот выскочка что-то знает…

— Хорошо, Овечкин, пригласи его сюда завтра. Пора побеседовать лично.