Здоровенный алтарь, раза в полтора больше тех, кои встречал. Блестящие чистые камни. Ладони в воздухе, черная дыра со старой головной болью. Скулы сразу свело. Звон в ушах и нервные, рваные удары сердца. Никогда не забыть, что бывает, если заглянуть в бездну. Травма на всю жизнь. Шея скована, каждое движение через боль.

Александр Евгеньевич приблизился, нацепил на мои руки подобие колодок. Глаза упорно прятал в пол. Наклонился выдохнул в ухо: «Прости, Борис, у них…». Помощники дернули цепи, подтягивая меня ближе к центру. Над самой дырой водрузился треножник с гудящим светящимся шаром.

За границей алтаря у самого края материализовалось кресло, граф уселся и закинул ногу за ногу.

— Да, ублюдок, не зыркай. Сейчас ты отдашь мне свою слезу и сдохнешь. Александр, приступай.

Инквизор уныло засопел, трогая шар, в воздухе, загудело. Через пару минут щелканья повернул к графу озабоченное лицо, как у системного администратора, у которого сломался сервер.

— Ваше сиятельство, интерфейс не отвечает. Его милость не поддается синхронизации. Похоже установлена старая версия. Тут нужен другой модуль, или лучше в лабораторию.

— Прекращай эту свою… Хватит нести техномантру! — взорвался граф, играя артефактом. — Мне нужна его слеза! Слеза птоманта, который делает яды нулевого класса и может уговорить толпу прыгнуть с моста! Я теряю терпение, а моей спутнице скучно! Она не любит, когда скучно!

Дама подтвердила легким кивком. Дернула уголками губ, в руке у нее появилось яблоко. Острые зубы вонзились в красный бок. Удивительное кукольное лицо, профессионально прячущее эмоции. Если я еще не совсем ослеп — под маской шевелится что-то живое и очень уставшее. Интересное лицо. Можно дать и тридцать, и сорок пять. Взгляд — не скука. Это непрерывный внутренний диалог, перебор вариантов выхода из комнаты, в которой нет дверей.

— Ваше сиятельство, это опасно, — подал голос Александр Олегович, — Если запустить извлечение без синхронизации, это может непоправимо повлиять на разум.

— МЕНЯ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ ЕГО РАЗУМ! — рявкнул граф так, что по степи пошла рябь. — Мне нужна слеза!

— Но, захват… я не могу настроиться, не смогу гарантировать, что эта будет птомантия.

— Хватит блеять, вытащи всё, что найдёшь! Всё, кроме птомантии, можешь оставить себе на сувениры. Немедленно!

Птомантия у меня неотторжимая. Не вытащить. Хоть чем-то напоследок графу нагажу. Лишиться всего? Не вижу проблемы, потеряв голову, по волосам не плачут.

Женщина, единственная фигура, которая не вписывается, не укладывается в мозаику. Что-то скрывает? Не важно, тут у всех свои тайны. Одежда, не типичная для того, что я видел? Опять не важно, я видел слишком мало. Движение? Обучена языку жестов и умеет их читать. Обучена где? Взгляд? Уже ближе. Актриса? Нет, сложнее, часть более цельного образа. Неестественное сглатывание, микродвижения век. Она презирает графа и всю компанию, но все же внимание ей нравится. В целом внимание мужчин. На меня смотрит странно. Жалость? Нет, предвкушение? Снова нет, скорее опасение, уважение. Откуда? Как охотник, загнавший матерого зверя, но разочарован трофеем. Явный внутренний конфликт. Можно ли одновременно любить и ненавидеть себя?