Граф что-то кричал снаружи, размахивая руками. До нас не долетело ни звука. Значит наш разговор тоже никто не услышит.

— Даже если Создатель или природа ошиблась? — ответил я с усмешкой, — Есть целители, что могут приделать копыта вместо ног, почему не может быть и более искусных?

— Откуда ты… что ты…

— Ты с детства знал, что живёшь не в своей шкуре. Представляю, сколько усилий стоило добиться своего положения. Ты тайком носил платья. Играл в куклы. Примерно в десять лет тебя поймали «более традиционные» товарищи и устроили… воспитательную беседу. Наглядно.

— Да что ты можешь знать… Замолчи…

— Ты научился менять тело, но это — костыль. Артефакт, да? У него лимит. Ты устал. И есть кто-то… тот самый, кто не видит тебя настоящего. Кто любит картинку, а не содержание.

Она отшатнулась, ногти на безупречном маникюре почернели и удлинились.

— Это невозможно, — зашипела она, — ты еще более опасен, как ты залез ко мне в голову?

— Мы будем обсуждать мою проницательность, или перейдем к делу? Скажи вслух — на что ты готов, чтобы твоя самая большая ложь стала правдой?

— Я… не верю тебе, это слишком просто… это ловушка.

— Слишком просто? Слишком хорошо, чтобы быть правдой? Я не сказал, что это будет легко, дёшево и безболезненно. Это будет долго, мучительно и чертовски дорого.

…

Тишина, необъятная, звенящая. На сотни километров вокруг никого. Граф исчез в портале, обгоняя вопящего инквизора. Реально из оружия у него была только груша, которая вот, в метре валяется. Брат Петя не успел. Не весь. От него на камнях осталась филейная часть, приличного такого размера. Нелегко ему теперь будет — без пятой точки думать нечем.

Поверил мне Аврор Персеевич — сын греческого комиссара, изгнанный из семьи за неподобающее поведение. Не слишком хотелось, но пришлось выслушать про тяжелое детство, беспросветную учебу и жизнь, лишенную смысла. Классический случай дисфории в мире, где магия есть, а психотерапевтов — не завезли.

Долго мы разговаривали. Сначала надо было преодолеть недоверие, потом сомнения, потом собственные терзания. Спокойствие, профессионализм и непоколебимая уверенность, и так по кругу.

Договорились. Не сложнее, чем уговорить ипохондрика на операцию по пересадке головы. Процесс займёт месяцев шесть, серия сложнейших вмешательств. Будущая Аврора Персеевна упорхнула в Крым готовить лабораторию, собирать целителей и тонны необходимого по списку. Деньги, слава богу, для неё не проблема.

Ну и бонусом дочь Александра Олеговича отпустили сразу. Захватили ее также, как мою сестру когда-то.

А еще я слово дал на алтаре. Приложив баронский перстень. Слово Скотинина теперь что-то значит, учитывая, как полыхнули над головой ладони. Да-а.