— А бок ты зачем открыл. Ой, и грудь.

— Хорошо, что Язва спит и не знает, что мы не только нос трогаем. Но и сиськи пожамкаем.

— Эй, я вообще-то еще не сплю.

— Знаю, не обращай внимание, юмор такой врачебный. Это Херувим, будет замещение хряща перегородки носа трансплантатом из реберного. Да, именно здесь мы материал будем брать, между девятым и десятым.

— Возьмем кусок от ребра и в нос вставим? Никогда про такое не слышал.

— Да ты похоже глуховат, батенька. Это не слышал, то не слышал. У нас в Белозерске подобные операции на каждом углу. Можно от уха хрящ взять, но реберный прочнее, да и как девице с обрезанным ухом ходить? Вот тебе я бы не заморачивался, сразу бы оба уха отчекрыжил.

— Слушай, а нельзя у кого-то другого взять, например у Чижика. Все равно от него никакой пользы.

— Ни у кого другого брать нельзя, а Чижика тем более. Представь, если кто-то еще как Чижик вести себя начнет?

— Чего ты проволоки нарезал колечек?

— Где ты тут проволоку увидел? Это будущие покрывающие трансплантаты спинки носа. Все, все рисунки сделаны, инструмент стерилен, пациент замотивирован, хвались, как усыплять научился.

Херувим подобрался, закатал рукава.

— Нормально научился и время контролировать могу. На спор могу на час, на два. По минутам сверять можно и не разбудить ничем. Выпивки ящик выиграл.

— Давай на четыре часа, быстрее мне не справиться.

…

Сама операция прошла почти без происшествий. В четыре часа уложился, хотя надежность собственного организма опасения вызывала. С нормальным тренированным телом за три бы справился, тем более с таким идеальным помощником. Кровотечение не мешает и стерильность в абсолют возводить не надо.

Еще, на чем можно было сэкономить — это линии, которые на лице чертил. Как только взял в руки скальпель и сосредоточился — все нужные контуры перед глазами сами появляться начали и кстати, не всегда на тех же местах, где нарисовано карандашом. Навык хирургии повел мою руку быстрее и точней.

Вырезал реберный хрящ нужной формы, восстановил носовую перегородку. Как только закончил работу с ребрами, все ушил и наложил давящую повязку — в ладонях потеплело, жар хлынул от рук к голове, к лицу. Внезапно отхлынул, оставив в голове кристальную ясность. Пальцы начали порхать с такой скоростью, что челюсть Херувима отклянчилась почти до пола.

Краем мысли отметил — в умении Хирургия прошел какой-то важный скачок. Отметил и задвинул назад. Дальше пошла кропотливая работа с формированием правильного каркаса и носовых ходов. Создание и ушивание слизистой, всякие сплинты и тундры. Всего пришлось наложить около сотни разных швов, от чего пальцы к концу четвертого часа сгибаться перестали.