Я чуть не давлюсь соком. Милая, забавная, красивая. Я не знаю, от какого из комплиментов у меня сначала останавливается сердце.

— Кто все эти мужчины, которые мной интересуются?

— Каждый из тех, кто просит тебя быть его поддельной девушкой на день. Ты не думаешь, что они все ухватились бы за возможность получить с тобой настоящий шанс?

Мое лицо может сейчас поджечь лес. Нет сомнений, что мои щеки пылают.

— Честно? Думаю, я просто слишком странная.

Ноа издает смешок.

— Это не может быть правдой.

Он так думает только потому, что на самом деле не знает меня. В этом и заключается опасность этой работы. Ты играешь роль чьей-то идеальной девушки, и они начинают убеждать себя, что это настоящая ты. Но Ноа не знает меня. Не настоящую меня. Если бы он знал, мы бы не разговаривали.

И хотя часть меня хочет позволить Ноа продолжать верить, что я та вымышленная личность, которую он себе представил, я не могу. Я не могу продолжать притворяться. Не с ним.

— Когда я была ребенком, я любила рисовать. Это было все, чем я хотела заниматься. Но все были... обеспокоены моим творчеством. Мои родители, учителя, одноклассники. Мне нравилось рисовать монстров и существ из книг ужасов и фэнтези, которые я любила читать в то время. В конце концов, я научилась держать это при себе. Я даже перестала рисовать на какое-то время. — Я морщусь при воспоминании. О боли, которую я чувствовала от того, что что-то, что я так любила, омрачало мои отношения. От боли, от того, что я заставляла себя держаться подальше, заглушить ту творческую часть своего мозга. — Но я вернулась к этому примерно через год или около того. Я просто не могла остановиться. Я не могу это объяснить, но даже несмотря на то, что это оттолкнуло от меня стольких людей, я не чувствую, что я — это я, когда не рисую. В колледже я начала читать много темных и запретных любовных романов и с тех пор рисую сцены по мотивам этих книг. Теперь, когда я рассказываю новому парню о книгах, которые читаю, или предлагаю что-то новое, что хочу... попробовать. — Боже, я не хочу, чтобы Ноа строил догадки о моих фетишах — они меня осуждают. Я чувствовала, что никогда не могу быть собой ни с кем, поэтому я просто перестала пытаться. Я притворяюсь той, кто им нужен, а истинные части себя оставляю только для себя.

Я чувствую себя обнаженной, настолько я уязвима сейчас. Ноа смотрит на меня так, как никогда раньше. Пристально, пронзительно, словно он видит сквозь мои глаза и в мой мозг.

Я была права. Раскрывать ему так много о себе было ошибкой. Вопрос, почему я не в отношениях, был для него игривым флиртом — он не хотел настоящего ответа. Жаль, что я не могу забрать свои слова обратно, но уже поздно.