— Чем он не доволен-то? — не понял я сути претензий гражданина Лунева.

— Поговори с ним сам, — вместо ответа услышал я от Бабкова.

А дальше мне в ухо закричал уже другой голос:

— Никаких показаний моя супруга давать не будет! Ее это ваше дело о кражах шуб в каком-то там Энске совершенно не касается! Она ничего в поезде не покупала! Я на вас всех жалобу подам за незаконное задержание супруги, вы у меня все из органов вылетите!

До Лукашова тоже долетал шум от гневной тирады. На его немой вопрос, я успокаивающе улыбнулся.

— Вы меня слышите⁈ — строго уведомился ответственный работник пищевой промышленности.

— Минутку, не кладите трубку! — не менее строго потребовал я.

После чего, прикрыв ладонью микрофон спросил наблюдающего за мной полковника:

— Павел Владимирович, можно я здесь свидетельницу по своему делу допрошу?

Тот в удивлении приподнял брови.

Пришлось обстоятельно рассказывать о своем деле о краже шубы и задержании вора в поезде по дороге в Москву.

— Наш пострел везде поспел, — прокомментировал услышанное Лукашов, но просьбу удовлетворил.

— Гражданин Лунев, — вернулся я к разговору с должно быть уже заскучавшим ответственным работником. — Вашей супруге сегодня надлежит подъехать на Огарева, 6. Это здание Министерства внутренних дел. Считайте это официальным вызовом на допрос. Телефонограмму я составлю и приобщу к материалам уголовного дела. Вы меня поняли? Тогда к трем часам я ее жду.

В конце моей проникновенной речи, гражданин Лунев уже попыток меня перебить не предпринимал. Затих на том конце провода.

Вернув трубку на базу — массивный, дисковый, бордового цвета телефонный аппарат, я удовлетворенно выдохнул.

— А ты умеешь использовать ситуацию, — рассматривая меня с новым интересом, прокомментировал Лукашов.

— У меня последний день в Москве остался, вот и приходится крутиться, чтобы важного свидетеля допросить.

— То есть остаться в столице ты не надеешься?

— Не планирую, — я прямо посмотрел в глаза старшего следователя по особо важным делам. Надеюсь, он понял мой посыл.

— Копытов с Саблиным, как вчера уехали в Загорск, так еще и не возвращались, я специально узнавал, — сообщил мне Лукашов.

К утру я устал переживать о вчерашнем и убедил себя, что даже если опера что-то и нароют, то о моей помощи промолчат, профессиональная гордость и все такое. Незачем им делиться славой с каким-то левым челом, который к тому же скоро укатит обратно в провинциальную дыру и не будет тут отсвечивать.

Не дождавшись от меня реакции, важняк достал из сейфа два тома уголовного дела и положил их передо мной.