Сам заказчик, со своей стороны, тоже нарушил договоренности. По договору он должен был тихо стоять в кустах и ждать своей очереди — ему отводилась роль спасителя девицы. Но какого-то лешего полез меня избивать. Видимо, душа требовала праздника — попинать соперника самолично.

Дальше еще веселей — исполнители избили заказчика. В процессе грабежа, они наткнулись на мое удостоверение и поняли, что терпила мент. За эту подставу Ломакину и вломили.

Дебилы — охарактеризовал я всю это гоп-компанию. Если бы не болели ребра, я бы ржал, слушая доклад опера.

И тут мы подобрались к романтической составляющей истории нападения — в кабинет ввели Ломакина. Голова в бинтах, лицо разбито, на ногах носки без обуви, видимо, эксперт отобрал. Герой-любовник, хлюпая носом и вытирая руками сопли со слезами, сидя на стуле посреди кабинета, рассказал нам трогательную историю своей пагубной страсти.

Я слушал его и убеждался, что он всё-таки дебил. Зачем надо было устраивать эти криминальные разборки? Просто подошел бы, да поговорил. Ну, допустим, соперник бы ему вломил, но это все-равно лучше, чем присесть на несколько лет. Правильно говорят, любовь делает мужчин идиотами.

Я посмотрел на других слушателей. Митрошин еле себя сдерживал, чтобы не вцепиться зубами этому горе-любовнику в глотку. Сотрудник угро, прячась за ладонь, позевывал, было видно, что Ломакин ему совершенно не интересен, не его клиент, нераскрытых грабежей на него не повесишь, никто в это просто не поверит. Следователи, наоборот, слушали с интересом и внимательно, но пока не спешили составлять протокол, видимо, еще размышляют, что из сказанного можно в него внести, а о чем лучше забыть.

— Ты, идиот, хоть понимаешь, что эти твои дружки изнасиловали бы девушку?! — не совладал с эмоциями Митрошин.

— Нет, — замотал тот головой. — Я не хотел! Мы об этом не договаривались! — закричал он, выпучив глаза от страха. — Я бы ее спас, и всё.

— О грабеже вы тоже не договаривались, — хмуро заметил Болотов.

Ломакин уже ничего не мог ответить, он ревел навзрыд.

Я отвернулся, неприятно, да и кто-то со стороны коридора открывал дверь.

Она распахнулась и в кабинет ввалился, оглашая его громкой отдышкой, высокий, тучный мужчина. Мясистое лицо с сильно выступающим вперед подбородком. Взгляд человека, привыкшего отдавать команды. Вот только одет странно: спортивные, давно не новые штаны, кеды и распахнутая куртка из-под которой виднелась клетчатая рубашка. Но несмотря на это, опер с Решениковым при его появлении вскочили со своих мест. Стало понятно — прибыло высокое начальство.