— Молодой человек, — слышу я требовательный женский голос, — уступите, пожалуйста, место.
Приплыли, а ехать еще столько же. Когда вставал мне еще от сидящей рядом старухи прилетело парочка оскорблений за то, что ногами задел ее вещи.
Стою, держась за поручень, тупо пялюсь в окно и пытаюсь уклониться от нечаянных тычков соседей. Но вскоре притерся, и до своей остановки висел, покачиваясь в такт вместе со всеми. Так что из автобуса выпал в полной апатии к происходящему.
Поселковый автовокзал был похож на каменный амбар. Остановившись возле него, я заозирался, пытаясь сориентироваться. С этой точки видны были только двухэтажные дома и несколько пятиэтажек, а мне нужен был частный сектор.
— Подскажите, в какой стороне улица Октябрьская? — спросил я у стоящего рядом слегка трезвого местного жителя в резиновых галошах на босу ногу, штанах утерянного цвета и растянутой майке.
— Шуруй туда, — сориентировал он меня с помощью пальца.
Полчаса пути: сперва по асфальту, что шел по улице с многоквартирными домами, а затем по грунтовой дороге под лай собак за заборами, и я на месте. Стою возле одноэтажного добротного дома, построенного из кирпича, который окружает высокий деревянный забор с торчащими между досками кустами малины. Решаюсь.
Подергал калитку, и она как назло открылась. Расстроился, словно рассчитывал сделать вид что никого нет дома и уехать обратно.
«Приехал, значит действуй», — рыкнул я на себя и, отринув сомнения, решительно зашел во двор.
Глава 13
Стою, осматриваюсь.
Вдоль забора тянутся клетки с кроликами и упираются в огороженный сеткой загон для кур, с другой стороны — наполовину заполненная поленница и собачья будка, из которой вылез пес и загремев цепью подбежал ко мне, приветливо скуля и мельтеша хвостом. Погладил животину — люблю собак.
Пока я чесал ему за ухом из открывшейся калитки, что вела из двора в огород выбежало измазанное малиной нечто и с криком «Дядя Альберт приехал!» повисло на моих ногах, пытаясь вскарабкаться выше.
Вот от детей я не в восторге. Они капризные и шумные, и если в самолете твое место оказывается рядом с ними, то полет превращается в ад.
На рефлексах отодрав от себя ребенка, я застыл, держа его перед собой на вытянутых руках, соображая, что теперь с ним делать. Ребенок оказался девочкой, лет четырех или пяти. Это я по торчащим в стороны хвостикам из волос определил.
Девочка дергалась, тянула ко мне руки, в глазах восторг, на лице счастливая улыбка. Жесть. Так, на вытянутых руках, я поднес ее к крыльцу, где и сгрузил.
Сам же отступил на пару шагов, скинул со спины рюкзак и прикрыл им ноги, пресекая повторные попытки захвата.