— Есть еще регаты, их по пять рублей могу уступить, и бабочки, тоже фирма, но те по десять, — окрыленный успехом сделал мне новое предложение Вениамин Анисимович.

Но от них я отказался и напомнил о поиске ткани.

— Работаю над этим, — доложился он.

— Вениамин Анисимович, у меня еще к вам просьба, — заговорил я, отслеживая его реакцию, — Вы не могли бы свести меня с человеком, который помогает людям найти съемное жилье?

Портной задумался.

— Я поспрашиваю, — осторожно пообещал он.

— Буду признателен, — простимулировал я его усердие.

Небольшая остановка в общежитии, где я убалтываю бабу Маню не выкидывать мои вещи до понедельника. Затем мчусь в комнату, где переодеваюсь и собираю рюкзак с необходимым минимумом. На выходе натыкаюсь на Леху. Он пьян в хламину. Стоит в коридоре и держится за стену.

— Здорово. Ты чего это с утра? — привлекаю я его внимание.

— А, Альберт, здорово, — откликается он, фокусируя на мне взгляд. — А я вот пью. С Ленкой вчера расстался.

— Уже? — спросил я, хотя я ни разу не удивлен.

— Уже, — кивает он. — Она сказала, что я неудачник, что не видит со мной перспектив. И что я не годен даже для похода в кино, потому что нищий, — пересказывает он мне ее слова.

— Лех, тебе несказанно повезло! — разворачиваю я Жаркова в сторону его комнаты. — Да ты счастливчик раз выскользнул из лап этой стервы так быстро и без последствий! — продолжаю я доказывать ему его везение, ведя в комнату.

— Не смей называть ее стервой! — пытается вырваться Леха.

Но я пресекаю и вталкиваю его внутрь комнаты, подтаскиваю к кровати и аккуратно толкаю на нее.

— Спи давай! — приказываю я. — А ты присмотри за ним, — это уже соседу.

Добиваюсь нужного от обоих, я подхватываю рюкзак и мчусь на автовокзал.

И вот, я уже в пути. Еду на рейсовом автобусе к сестре Альберта и стараюсь об этом не думать. Смотрю в окно, не акцентируя внимание на мелькающих пейзажах. Все тоже самое — те же поля, чередующиеся с узкими полосами леса. Только дорога поуже, да инфраструктура отсутствует. Ни одной заправки за час не проехали.

Еще одна остановка в чистом поле возле одинокой лавочки под навесом — остатках какого-то строения. В автобус залезает народ и полностью занимает проход между рядами, достигая меня, сидящего почти в самом конце салона. Все сидячие места заняли еще в городе, так что тем кто зашел позже приходится стоять.

Под ногами и на багажных полках все забито баулами и ведрами. Ноги не передвинуть, сверху на поворотах обязательно что-нибудь норовит свалиться.

Пахнет едой и бензином. И эти зудящие разговоры отовсюду. Так что настроение у меня отвратное.