— Мы должны решить, что нам делать, — заявила Татьяна, когда нас обоих скрыла изгородь.

Веселье все же состоится.

— А что нам делать? — уточнил я.

— А ты не знаешь, что о нас по универу ползут слухи? — сдвинув брови, предъявила мне Лебедева.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь, — сделал я ей комплимент. На девушке сегодня не было, уродующих ее очков, а вместо дурацких косичек, волосы были уложены в прическу-ракушку.

— Чапыра! Прекрати! Я ведь знаю, ты это всё не серьезно! — укорила она меня.

— Хорошо, как скажешь, — покладисто не стал я спорить.

— Нам нужно опровергнуть слухи! — продолжила она.

— Соберем пресс-конференцию и сообщим, что мы не пара? — уточнил я.

— Что? — не поняла она.

— Соберем всех в актовом зале и…

— Ты что предлагаешь комсомольское собрание по этому поводу провести?! — перебила она меня. — Ты что дурак! Нас же из комсомола выпрут!

— Причем здесь комсомольское собрание и комсомол? — что-то я смотрю здесь любое действие в комсомол упирается, сюрреализм какой-то. — Да и вообще, это была неудачная шутка.

Я уже понял, что Лебедева шуток не понимает от слова совсем. Скучная она.

— Тебе лишь бы шутить. А мне что делать? — и тут девушка разревелась. Некрасиво, с надрывом, с размазыванием до красноты слез по лицу.

— Тань, ты чего? Ну, подумаешь, слухи. Поговорят и перестанут. Да и вообще это последний курс. Максимум через неделю мы все разъедемся и, скорее всего, больше никогда не встретимся, — начал я ее успокаивать.

— Слухи не остаются там, где рождаются, они за человеком следуют, а порою обгоняют его, — обреченно произнесла она.

— Ну ничего же не было! — возмутился я, не понимая причины, по которой нужно из мухи делать слона. — До комнаты ты меня довела из-за того, что я в аварии пострадал и нуждался в помощи.

— А целовал зачем? — на этом вопросе девушка вновь чуть не разревелась.

— Не знаю, — не нашелся что на это ответить. Лично для меня, Сереги Королько, такое поведение с девушками было обычным. А вот за Альберта я не поручусь. Да и вообще, по ходу не осознал я еще серьезности ситуации, расслабился, веду себя как там привык, а ведь надо меняться, мимикрировать под местных. Для своего же блага.

— Сперва я подумала, что понравилась тебе. Дура, — девушка усмехнулась. — Потом разобралась, конечно. — она на миг замолкла, затем посмотрела на меня, серьезно так посмотрела, и припечатала. — Нехорошо ты поступил, Альберт. Не по-комсомольски.

«Даже в этот задушевный монолог комсомол вплела», — раздраженно подумал я.

Ответить мне было нечего.

Да и вообще утомила она меня. Жрать хочу.